Гинзбург, как и Чуянов, знал молчаливого полковника, приехавшего вместе с комиссаром Ворониным, и был в курсе истории снятия командующего фронтом по докладной его шефа, нынешнего генерала Селивановского. Тогда, кстати, именно взгляд с места, непосредственно с фронта, помог исправить допущенную кадровую ошибку. Иногда люди в Москве, глядя на цифры отчётов, не видели реальной картины, а на передовой видели всё без прикрас.

— А как вы оцениваете этот созданный Хабаровым на «Красном Октябре» ремонтно-восстановительный завод? — спросил Гинзбург, переходя к следующему вопросу.

— Положительно, товарищ нарком, — не раздумывая, ответил Ковалёв. — Их технологические наработки и отобранные запчасти, в частности инструмент, всевозможная оснастка, подшипники, являются сейчас большим подспорьем для нас. Они по сути создали промежуточное звено, которое позволяет экономить время и ресурсы.

— А так называемое черкасовское движение? — задал Гинзбург последний интересующий его вопрос, на который получил совершенно неожиданный ответ.

Ковалёв усмехнулся и, подняв голову, посмотрел куда-то вдаль, словно видя перед собой картины, которые хотел описать.

— Вы, Семён Захарович, скоро поедете через разрушенные районы города и сами всё увидите, — начал он, и в его голосе появились особые нотки. — Тысячи женщин и детей, плохо одетых и полуголодных, разбирают завалы, отбирают в них целые кирпичи, розетки и выключатели собирают как какую-то драгоценность, сматывают уцелевшие провода. Для того чтобы не простаивала техника, сотни женщин сели за рычаги имеющейся строительной техники. Каждый день видны результаты этой работы. Абсолютно везде планы восстановительных работ перевыполняются.

Он замолчал, и Гинзбург понял: здесь не нужны слова. То, что делают эти люди, — это и есть настоящий героизм. Не на фронте, под огнём, а здесь, в тылу, разбирая руками, до крови исцарапанными, развалины героического города.

Гинзбург ничего не сказал Ковалёву в ответ. Он молча пожал ему руку на прощание, и в этом рукопожатии было больше, чем в любых словах благодарности. Затем нарком направился к Хабарову, молча наблюдавшему за происходящим.

Молодой старший лейтенант выпрямился в натянутую струна, готовясь к разговору с наркомом. Его лицо оставалось спокойным, но Гинзбург заметил лёгкое напряжение в позе и сжатые пальцы на рукояти трости. Хабаров явно волновался, хотя и старался этого не показывать.

Глава 4

Когда мы приехали на тракторный завод, день близился в своей середине. Солнце стояло высоко, нещадно припекая крыши цехов и превращая заводскую территорию в настоящую жаровню. Я сначала зашёл к Гольдману, наш экспериментальный завод располагался рядом с ремонтными цехами, буквально через проходную, в нескольких десятках метров. Удобное расположение, позволявшее в любой момент воспользоваться помощью оборудованием и специалистами основного производства.

Никакой суеты у нас я не увидел, и это меня порадовало. Все продолжали заниматься своим делом, словно сегодняшний день ничем не отличался от обычного рабочего. Монтажники методично проверяли оборудование, обходя каждую единицу техники по кругу. Технологи склонились над большими чертежами, разложенными на импровизированном столе из досок, сверяли технологические карты, что-то отмечали карандашами. Крановщик медленно поворачивал стрелу крана туда-сюда, проверяя механизмы подъёма и поворота, прислушиваясь к работе двигателя. Даже стропальщики не теряли времени зря, раскладывали стропы, проверяли каждое звено, каждый карабин.

Я поднялся по скрипучим деревянным ступеням в недавно построенное здание конторы.