— Хорошо. А что с птицеводством? Мне особенно интересны ваши работы по индейкам и бройлерам.

Чуянов почувствовал, как напрягся стоящий рядом директор. Птицеводческое хозяйство было самым новым участком работы станции.

— Товарищ Гинзбург, птицеводческое направление мы только начали развивать. Надеемся получить племенное поголовье индеек бронзовой широкогрудой породы и начали работу по их акклиматизации и разведению, — директор повел комиссию к птичникам. — Что касается бройлерных кур, то здесь ситуация сложнее. У нас нет опыта работы с этим направлением.

— А какой опыт есть в стране? — Гинзбург остановился у входа в птичник.

— Насколько мне известно, товарищ нарком, опыта промышленного разведения бройлеров в Союзе практически нет. Эта технология широко развита в Соединенных Штатах.

— Именно так, — Гинзбург кивнул. — Товарищ директор, у меня к вам вопрос. Какое сельское хозяйство вы считаете самым передовым и развитым в мировом масштабе?

Директор опытной станции, человек, который ещё недавно ждал исполнения вынесенного расстрельного приговора, у которого ещё толком не срослась сломанная в тюрьме нижняя челюсть, четко и коротко отчеканил, отвечая наркому:

— В США, товарищ Гинзбург.

Гинзбурга с его немногочисленной свитой кроме Чуянова сопровождал еще и комиссар госбезопасности Воронин с двумя незнакомыми секретарю обкома полковниками. Услышав ответ директора станции, он повернулся и бросил взгляд на начальника областного Управления и его сопровождающих.

Воронин и один из полковников никак не отреагировали на крамольные слова недавно помилованного «врага народа», а вот в сузившихся глазах второго комиссарского сопровождающего Чуянов уловил знакомый блеск, который он неоднократно видел ещё несколько месяцев назад во время обороны Сталинграда.

Всей работой особых отделов фронтов на Харьковском, а позднее Сталинградском и опять Южном направлениях с октября сорок первого до создания «Смерша» в апреле сорок третьего руководил Николай Николаевич Селивановский, сначала старший майор госбезопасности, затем комиссар госбезопасности 3 ранга. Несколько дней назад он был назначен заместителем начальника Главного управления контрразведки «СМЕРШ» Наркомата обороны СССР и стал генерал-лейтенантом.

Чуянов как член Военных Советов фронтов, дравшихся под Сталинградом, много раз сталкивался и с самим Селивановским и с его подчиненными и считал, что вклад особых отделов в нашу общую Победу в Сталинграде трудно переоценить. И этот полковник был одним из ближайшего круга Селивановского.

Чуянов сразу же вспомнил, как ещё старший майор госбезопасности Селивановский в июле сорок второго без ведома своих непосредственных начальников наркома Берии и Абакумова, начальника Управления особых отделов НКВД СССР, направил телеграмму Верховному о бездарном и по большому счету почти вредительском руководстве фронтом генералом Гордовым. Он конечно направил своим начальникам копии своей телеграммы, но это не уберегло его от гнева Берии, который после разговора у Верховного вызвал Селивановского в Москву и кричал так, что стекла тряслись.

Но прокричавшись, Берия приказал ему продолжать исполнение своих обязанностей, так как в Сталинград прилетела специальная комиссия во главе с начальником Управления особых отделов НКВД СССР Абакумовым и всё, о чем написал Селивановский, подтвердилось.

Состоявшееся буквально только что назначение Селивановского заместителем начальника Управления контрразведки «СМЕРШ» Наркомата обороны СССР однозначно говорило о доверии к нему со стороны Верховного.