А после Московского совещания глав шести государств было принято принципиальное политическое решение не использовать черноморские проливы без крайней необходимости. Оно конечно не разглашалось, но турки это сразу же почувствовали.

Вот на фоне всего этого и было принято решение о командировке Хрущева на Кавказ.

Советские органы безопасности почти сразу же установили что авария произошла не просто так, и торчащие уши организаторов обнаружили сразу же, практически в первые сутки после случившегося. Как только товарищу Сталину доложили об этом, он тут же принял решение об оказании прямой военной помощи Югославии, Болгарии и Греции, что подразумевало прямое появление советских Вооруженных Сил на западной границе Югославии и европейских границах Турции.

* * *

Георгий Васильевич Хабаров написал письмо товарищу Сталину с третьей попытки.

Сразу по возвращению с «прогулки» со своим боевым товарищем он занялся этим и у него получилось написать письмо товарищу Сталину очень быстро. Но когда следующим утром он перечитал написанное, то сразу же забраковал и даже сжег его, решив, что оно написано слишком эмоционально и как-то жалостливо: дяденька, защити меня, хулиганы обижают.

Второй вариант был написан коротко и делово: изложение успехов края в сельском хозяйстве и констатация факта, что непонятно почему многочисленные комиссии пытаются найти несуществующие недостатки, превышая свои полномочия и предвзято оценивая результаты достигнутые в крае.

Написав это, Хабаров стал размышлять о том как перейти к теме академика Лысенко.

Дело уже было поздним вечером. Он вернулся домой и работал в своем домашнем кабинете. Накануне Дня Победы сорок шестого года у Хабаровых случилось очередное радостное семейное событие: прибавление семейства. И опять родилась двойня, но на этот раз девочки.

Их назвали Вера и Надежда, в честь бабушек. О своей маме, погибшей вместе с мужем на польской границе, Георгий Хабаров знал только её имя отчество указанные в его чудом уцелевшем свидетельстве о рождении. Но с Машиным предложением назвать девочек он конечно согласился. А 19 декабря сорок седьмого года у них родился пятый ребенок, на этот раз мальчик, которого назвали Николаем.

После рождения еще двух детей в доме стало становиться откровенно тесновато, да и как-то странно первому лицу огромного края жить в таких совершенно стесненных жилищных условиях.

По нынешним советским законам он, как первый секретарь крайкома, да еще имеющий такую большую семью, так как мы жили с тещей и её двумя несовершенолетними младшими детьми, всего девять человек, имел право на большую жилплощадь, в том числе на дополнительные лично ему двадцать квадратных метров, на обслуживающий персонал и государственную дачу. И ему было достаточно просто обратиться в соответствующую хозяйственную службу крайкома для положительного решения этого вопроса.

Но ему самому нравилось жить в этом доме и он видел как переезжать не хочет жена, а теща Вера Александровна разрыдалась когда однажды зашла речь об этом.

Ситуация разрешилась совершенно неожиданным образом. В мае сорок седьмого Хабарова вызвали в Москву для доклада о развитии инфраструктуры полигона Капустин Яр. Он предполагал, что докладывать придется Маленкову, но неожиданно его провели без задержки в рабочий кабинет товарища Сталина. Почему вдруг такое произошло, ему было совершенно непонятно, предстоящий доклад был совершенно рабочим и изначально планировалось, что Маленков сам приедет на полигон.

Во время доклада присутствовали Андреев, Берия, Вознесенский, Ворошилов, Маленков, Микоян, Молотов и Каганович. Товарищ Сталин как говориться в полуха выслушал доклад Хабарова, а потом вдруг сказал:

— А ведь на вас, товарищ Хабаров, поступилп большая жалоба от работников вашего крайкома. Мы её уже вот тут, — он жестом обвел присутствующих, — обсудили и решили сделать оргвыводы по вашей персоне.