Этот питомник очень ценен ещё и тем, что там начали работать с американскими растениями, в частности с оранжевой маклюрой. Советские контрольные и регулирующие органы разрешили его массовые посадки у нас, оно уже хорошо себя зарекомендовало, впервые появившись в 1933 году в Крыму, в Никитском ботаническом саду.

Билл зимой организовал авиаперевозку большой партии семян и специально заготовленных черенков, взятых от зрелой древесины. Это время года для этого самое благоприятное. Больше девяноста пяти процентов этих черенков благополучно укоренились, семена были посажены частично в специально построенные теплицы, а большая часть непосредственно в открытый грунт. Они уже дружно укоренились. Пятьдесят черенков мы отправили в Крым для восстановления посадок маклюры, пострадавших за годы оккупации.

Её плоды, так называемые «лжеапельсины», совершенно не съедобны и даже ядовиты, но само растение действительно уникально. Живые изгороди из неё действительно труднопроходимы, а при правильном формировании их практически не преодолеть. Дерево ценнейшее из-за своей потрясающей способности сопротивляться гниению, а древесина прочнее дубовой. Очень засухоустойчива, ветроустойчива и солевынослива. Одним словом, идеальна для наших южных и центральных районов.

Первые посадки в намеченных нами защитных лесополосах будут уже этой осенью, а ещё через год они станут массовыми.

Деньги на эти и другие проекты у нас есть за счёт нашей оригинальнейшей финансовой схемы, которую воспроизвести могут только два человека и притом в жёсткой связке: товарищи Карпов и Хабаров. А так как такого больше нигде нет, то такой областной финансовый комитет в единственном числе на всю нашу огромную страну.

Во время разговора на эту тему у товарища Вознесенского я не сказал ему самого главного. Наш областной финансовый гений после нового года поставил мне ультиматум:

— Через год после окончания войны я ухожу. Работать в таком режиме и под гнётом колоссальной ответственности, когда любая, даже малейшая ошибка может сразу же потянуть на расстрельную статью, я больше не могу.

Я ничего ему не ответил, но для себя решил, что как только война закончится, озадачу его разработкой плана реформирования возглавляемого им областного ведомства.

Все наши планы, годовые и долгосрочные, пришлось срочно пересматривать после решения о создании нового края. Довесок в виде Астраханской области не страшен, большая часть наших областных кадров работала ещё когда она административно была в нашем составе. Но вот огромные просторы трёх областей Казахстана, а это совсем другое дело.

Я не стал об этом говорить в Москве, но я сразу же подумал об огромном потенциале сельского хозяйства Актюбинской области, если там провести правильное и грамотное освоение миллиона целинных земель. Именно таким был их клин в хрущёвские времена.

Так как это было сделано во времена руководства Никиты Сергеевича, мы делать, конечно, не будем, но если это действительно сделать правильно и грамотно, то там можно получить дополнительно миллион, а то и два, тонн зерна.

Урожай 1943 года был катастрофическим, меньше тридцати миллионов тонн на всю огромную страну. Он был на уровне сорок второго, но с учётом того, что к середине сорок четвёртого была освобождена большая часть территорий, оккупированных немцами, и едоков прибавилось, страна целый год стояла на пороге голода. В сорок четвёртом собрали почти пятьдесят, но до более-менее не то что сытой жизни, а банально не голодной, очень далеко. В последнем довоенном сороковом году валовой сбор составлял больше девяноста пяти миллионов.

Так что если, например, через пять лет теперь уже наша Актюбинская область даст дополнительно миллион тонн, то это будет ого-го.

Валерий Павлович и без моих указаний понял задачу, стоящую перед ним, и сразу же начал без раскачки её осуществлять. На этот год он наметил банально навести порядок в резко расширившейся зоне его ответственности и разработать реальный план резкого ускорения развития сельского и рыбного хозяйства нового края страны.