Чуянов тоже постарался максимально сосредоточить все имеющиеся ресурсы в одних руках. Конечно добиться такой их концентрации как у Хабарова у него не получилось, но даже то что уже сделано имело почти взрывной эффект. Он тоже уделяет большое внимание восстановлению школ, вузов и научных учреждений области. А так как Минск все-таки столица республики, то получается что это отражается и на положении дел во всей Белоруссии.

Комиссия Академии наук которой было ГКО СССР поручено оценить состояние научных учреждений республики после войны, вернулась в Москву перед самыми майскими праздниками. Она дала высокую оценку уже проделанной работе, особенно в сельскохозяйственной науке и восстановлении высшей математической школы Белоруссии. И здесь огромную помощь оказывают именно сталинградские товарищи.

Ошибку допущенную Чуяновым в сорок втором товарищ Сталин конечно не забыл, такие вещи он никогда не забывал, но простил и уже начал рассматривать его как кандидата на руководителя республики, особенно после сообщения об огромнейшем достижении белорусских геологов, которые открыли в Минской области новое месторождение калийных солей. Оно по первым прикидочным оценкам скорее всего гигантское.

Товарищи присматривающие за учеными мужами Сталинграда выдали информацию, что кафедры высшей математики политеха и педа пользуются особым вниманием и покровительством краевых властей и персонально товарища Хабарова. Они в приоритетном порядке обеспечиваются всем необходимым для работы и повседневной жизни, у них персональные надбавки к окладам и продовольственные пайки. Кафедру политеха первый секретарь крайкома посещает два-три раза в неделю, проводя на ней всегда не меньше часа, а иногда и по три-четыре часа.

Получив эту справку, товарищ Сталин поручил высолобым московским и ленинградским математикам проинспектировать сталинградских математиков и представить свои заключения лично ему. Каждый из них должен написать от руки своё личное мнение и сделать это так, что о нем будут знать только двое: автор и он.

Быстро по диагонали пробежав тесты аналитических записок Виктора Семеновича, товарищ Сталин вызвал своего секретаря Поскребышева, который как всегда материализовался на пороге почти мгновенно.

— Когда генерал Андреев будет в Москве? — тон, которым был задан вопрос, подразумевал что Поскребышев это должен держать на постоянном контроле.

И это было именно так, за долгие годы совместной работы Александр Николаевич Поскрёбышев так изучил стиль работы своего начальника, что заранее мог предвидеть очень многие его требования.

— Прилет самолета из Берлина ожидается в восемнадцать ноль-ноль.

— Сразу ко мне. А сейчас вызовите сначала Молотова, а затем Фитина.

Вячеслав Михайлович Молотов всю войну был заместителем товарища Сталина в ГКО и оставался Наркомом иностранных дел СССР. Помимо этого он выполнял еще ряд всевозможных поручений ГКО в составе различных комиссий и комитетов.

Личная позиция товарища Сталина по ключевым вопросам которые будут обсуждаться на предстоящей Потсдамской конференции и наиболее вероятная линия поведения советской делегации, была им уже была сформулирована и даже в печатном варианте лежала на его столе. После визита Берута он внес в неё окончательные поправки и предложил Молотову ознакомиться с ними.

Молотов в общим чертах всё это знал, так как они не раз это все обсуждали и никаких возражений и замечаний не высказал. О прибытии начальника 1-го Управления НКГБ СССР (внешняя разведка) генерал-лейтенанта Фитина Поскребышев доложил в тот момент когда Нарком иностранных дел СССР закончил знакомиться с запиской товарища Сталина и тот сразу же распорядился пригласить генерала в свой кабинет.

Фитину генеральское звание было присвоено накануне, когда Указом Президиума Верховного Совета СССР были отменены специальные звания государственной безопасности и заменены на воинские звания, установленные для офицерского состава и генералов Красной Армии.