И едва дождался, пока оператор отеля наберет нужный номер.

— Доброе утро! — произнес певучий голос. — Отель “Уорик”.

— У вас остановилась Паула Стаффорд? — спросил я.

— Будьте добры, подождите минуту… Да, сэр…

— Вы могли бы соединить меня с ней?

— Извините, сэр, но ее телефон занят. Возможно, Паула разыскивает меня по телефону в доках… Я вскочил с кровати и принялся поспешно напяливать на себя одежду. До отеля “Уорик” было всего три квартала.

На улицах было пусто. В светофорах на перекрестках мигал желтый свет. Мне встретились лишь два запоздалых автобуса и уборочная машина. За считанные минуты я добрался до отеля “Уорик”. Просторный шикарный вестибюль отеля в этот час словно вымер. Киоски закрыты, освещение частично выключено. Лампы горели только в регистратуре. Мигали огнями распределительный щит и единственный работавший лифт. Ночной отель смахивал на огромного дремлющего монстра, а освещенные точки походили на его нервные центры. Я направился прямиком к внутренним телефонам, находившимся с правой стороны от ночного дежурного.

Паула ответила сразу, точно стояла у телефона и ждала моего звонка.

— Да?

— Мисс Стаффорд? — спросил я.

— Слушаю, — ответила она настороженно. — Кто это?

— Стюарт Роджерс. Я внизу, в вестибюле…

— О, слава Богу! — В ее голосе послышались истерические нотки. — Я пыталась найти вас по телефону в доках, но там ответили, что вы уехали, они не знают куда. Но это не важно. Где вы?

— Внизу, в вестибюле, — повторил я.

— Поднимайтесь ко мне! Тысяча пятьсот восьмой номер.

Служащий подсказал мне, что этот номер находится по правую сторону от лифта. Поднявшись на этаж, я пошел по длинному коридору, устланному мягким, пушистым ковром. На мой стук Паула тут же отворила дверь. Я сразу обратил внимание на ее глаза — огромные, удивительной голубизны, с длинными темными ресницами. Однако было очевидно, что она провела не одну бессонную ночь.

— Входите, мистер Роджерс!

Паула пропустила меня в комнату, улыбнувшись при этом какой-то болезненной и в то же время приветливой улыбкой. Но улыбка тут же исчезла с ее лица. В левой руке она держала пузырек с таблетками и тут же, прямо на моих глазах, достала одну из них. Ей можно было дать лет тридцать пять. Темные волосы всклокочены, словно она только что запускала в них пятерню. На ней был голубой халатик, туго стянутый в талии. Одним словом, Паула была весьма привлекательна. Но она была напряжена до предела, нервы — как натянутая стрела. Казалось, урони я что-нибудь случайно или сделай какое-то неожиданное движение, она подпрыгнула бы до потолка.

Я вошел в номер, закрыв за собой дверь. Паула тем временем схватила со столика стакан с водой и запила таблетку. На самом краешке столика лежала зажженная сигарета с длинным мундштуком. Рядом стоял еще один пузырек с таблетками, только другого цвета, а также большая неоткупоренная бутылка виски “Джек Дэниеле”. Слева от меня была чуть приоткрыта дверь в ванную комнату, где горел свет, почти всю комнату занимала широкая двуспальная кровать, застланная покрывалом цвета хурмы. Окно, закрытое жалюзи и шторами в тон покрывалу, заменяло одну из стен. Между кроватью и шкафом был включен торшер. На постели валялось платье, которое Паула, видимо, сняла недавно, а также модный бюстгальтер. Тут же лежали сумочка и темные очки. В ногах кровати, на специальной подставке, лежал раскрытый чемодан с беспорядочной кучей дамского белья и чулок. Глядя на весь этот бедлам, трудно было определить, въехала Паула только что в этот номер или уже собирается уезжать.