– Можешь простудиться, Чарли, – сказал я.

– Привет, мистер Вильямс, – ответил он.

Чарли не обращался ко мне по имени примерно с 1955 года, поскольку, видимо, полагал, что со стариком соседом можно и поменьше церемониться.

– Ты точно в порядке? – спросил я.

– Просто отлично, мистер Вильямс, – ответил он, одаряя меня улыбкой, которая удивила бы и его родную мать.

– Дышишь воздухом, а, Чарли? Неплохая мысль. Продуй трубы. Может, спустишься со мной на берег, повидаешь Гарри и Барб?

– Проснулся утром и почувствовал себя отлично, – сказал он. – Просто невероятно. Вышел на улицу. Все лучше.

Слишком хорошо, чтобы работать.

– Сегодня воскресенье, Чарли, – сказал я, – никто не работает.

Тут я вспомнил, что ему, наверное, нужно идти в ресторан помогать справляться с наплывом посетителей.

– Воскресенье, – сказал он. – О да.

Я поглядел на его дом. Жена его махала из окна гостиной.

– Думаю, тебе следует убраться с лужайки, Чарли, – сказал я. – Похоже, Флоренс здорово расстроена.

Тут я увидел почтовый ящик, которым Чарли всегда явно гордился. Он был металлический, как и мой, но вдвое больше и покрашен в тот же зеленый цвет, что и дом. На этой зелени Чарли нарисовал цветы и виноградные гроздья, оплетающие большую красную надпись "Антолини". Теперь это произведение искусства лежало на земле, на боку была вмятина, и сквозь краску просвечивал алюминий. Я заметил:

– Та же банда, что вечно крушит мой почтовый ящик, видно, взялась и за твой. Похоже, они пытались его расчленить.

– Ты только погляди, какое солнце, – ответил Чарли.

Фло Антолини махала мне рукой из окна, то ли веля мне убраться, то ли – убрать Чарли с лужайки и доставить в дом.

Последнее не подлежало рассмотрению, ибо Чарли обладал весьма солидным весом. Под этим голубым шелком все еще скрывалось тренированное тело футбольного игрока. Я не мог бы поднять даже одну его ногу, поэтому пожал плечами, сунул руки в карманы и сказал:

– Ну ладно, наслаждайся жизнью.

И вновь уже собрался было продолжить свою прогулку, как услышал, что какая-то женщина кричит Чарли:

– Мистер Антолини! Мистер Антолини!

– Ты бы лучше шел в дом, Чарли, – сказал я, полагая, что какой-нибудь соседке не слишком понравилось созерцание раскинувшегося на лужайке Чарли. – Это все-таки Хэмпстед, а не городской парк.

Потом я увидел эту женщину на противоположной стороне улицы, она спешила к нам. Эвелин Хугхарт, миссис доктор Хугхарт. Она была в розовом халате и таких мохнатых розовых тапочках.

– Мистер Антолини, пожалуйста, – вопила она и неслась через дорогу, даже не потрудившись посмотреть по сторонам. Когда женщина была уже совсем близко от меня, я увидел, насколько ужасно она выглядела. Обычно это была миловидная блондинка, почти такая же крупная и пышущая здоровьем, как этот агент по продаже недвижимости Ронни Ригли. Теннис помогает им сохранять эту форму.

Она чуть не сшибла меня с ног и склонилась к Чарли.

Она ухватила его за руку и попыталась повернуть на бок.

– Это все доктор Хугхарт, мой муж! – кричала она. – О, пожалуйста. Я не знаю что делать, а ему будет так стыдно…

– Привет, Эви, – сказал Чарли, одаряя ее своей очаровательной улыбкой.