Вдалеке захлопали дверцы машин, и вскоре показалась группа мужчин, направлявшихся к ним быстрым шагом. Тони шел в середине, оживленно с кем-то беседуя и посмеиваясь и при этом несколько раз повторяя жест, которым много лет назад показывал Джеку Фландерсу, как взлетают истребители, собранные на заводе «Магнум», — фьють! — вскидывая ладонь вертикально вверх в подобии салюта. Его товарищ согласно кивал и улыбался и даже наградил его дружеским тычком. По их одежде и манерам — простоватые, слегка поддатые работяги — Эмили определила, что они тоже с завода. А за ними двигалась вторая группка, Питер и компания, серьезные молодые люди аспирантского вида.

Даже практически дойдя до места, где стояли Эмили с Говардом, Тони все никак не мог закончить разговор со своим приятелем.

— Только вперед, правильно? Не оглядываться. — И снова этот жест: вскинутая ладонь. — Только вперед!

— Ага, — отвечал его приятель. — Точно.

— О, кого я вижу. — Тони заморгал. — Привет, Эмми.

Глаза у него были красные, и сами глазные впадины тоже красные и опухшие, как будто он долго и ожесточенно тер их кулаками.

— Привет, Тони.

Заметив Говарда, он протянул ему руку:

— Рад вас видеть, мистер Говингер. Знаете ли, один из наших ребят отправился в вашу фирму в прошлом месяце, и я ему говорю: «Я знаю там юрисконсульта, который может быть тебе полезен». Может, вы с ним еще познакомитесь. Отличный парень, зовут его… погодите, это же была другая фирма. «Юнион Карбайд».

— Это непринципиально, — сказал Говард. Воспаленные глаза Тони снова уставились на Эмили. Казалось, он пытается ей что-то сказать, но не находит слов.

— Знаешь ли, — он поднес к темени вытянутую ладонь, — только вперед. Не оглядываться. — Он вскинул ладонь вверх. — Только вперед!

— Правильно, Тони, — согласилась она.

Началась траурная церемония, и заводские рабочие вместе с аспирантами отступили на почтительное расстояние. Питер, чье лицо если и выражало какие-то эмоции, то разве что озабоченность, подвел отца к краю могилы и крепко держал его за руку, словно опасаясь, как бы тот не свалился в яму. Когда зазвучали высокие слова из уст священника, нижняя челюсть у Тони отвисла и на губах задрожала слюна.

— Прах к праху, земля к земле. — С этими словами священник высыпал горсть земли на крышку гроба, что символизировало обряд погребения.

Но вот церемония закончилась, и все побрели с кладбища. Передав отца с рук на руки его сослуживцам, Питер присоединился к Эмили и Говарду.

— Вы ведь зайдете к нам ненадолго? — полуутвердительно спросил он. — Мы поедем на моей машине.

Хотя его пальцы немного дрожали, когда он включал зажигание и потом, когда его руки лежали на руле, судя по всему, он полностью владел собой.

— Эти молодые ребята тоже семинаристы, — объяснил он. — Я не просил их приехать. Они как-то узнали и сделали это по собственному почину. Я не перестаю удивляться человеческой доброте.

— Мм… — отозвалась Эмили. Она хотела спросить: «Как она умерла?» — но вместо этого уставилась в окно, за которым проплывали ярко освещенные супермаркеты и бензозаправочные. — Питер, — обратилась она к нему через какое-то время. — А как поживает твой дедушка?

— У него все хорошо, тетя Эмми.