— Здравствуй, Фрэнсис, — сказал доктор. — Мы с тобой сейчас сыграем в одну игру.

Шериф потянулся и нажал одну из кнопок на клавиатуре компьютера. Изображение на экране застыло, а от взгляда на лицо подростка по спине Маркуса побежали мурашки. Выражение неприкрытого страха исказило черты этого почти ребенка, напомнив Маркусу одну из иллюстраций к описанному Данте аду. На рисунке демон терзал душу человека, выражение лица которого было идентично выражению лица подростка. Он подумал, насколько сцена, увиденная им сейчас, напоминала ту картину.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — произнес шериф чуть слышно.

— А что вы смотрите?

Шериф только сейчас заметил вошедшего и сказал:

— Привет, Маркус! И куда подевались мои хорошие манеры? Пожалуйста, присаживайся. — И он жестом указал на одно из кожаных кресел, стоявших перед его столом.

Маркус сел и снова спросил:

— Что это было?

Шериф помотал головой, и отвращение исказило его лицо.

— Это запись, которую мне только что прислал приятель из отдела поведенческого анализа ФБР. У них накопилось много часов подобных записей. В бюро их называют записями Акермана. Не знаю, слышал ли ты об этом, но есть подозрения, что Фрэнсис Акерман-младший сейчас находится где-то в нашем районе. Мы, разумеется, не можем быть ни в чем уверены, но я связался с моим давним другом и попросил прислать побольше информации. Надо быть наготове на всякий случай. На самом деле это очень интересная история. Как бы то ни было, я хотел, чтобы ты заглянул ко мне и мы смогли бы…

— Что за интересная история?

— Про Акермана. Ты наверняка видел это в новостях, не так ли?

— Я редко смотрю телевизор. Я скорее любитель книг и кино. А если и смотрю, то при появлении в новостях сообщения об убийстве обычно переключаюсь на другой канал.

— В самом деле? Хорошо, если коротко, Фрэнсис Акерман-старший был извращенцем. Второразрядным профессором психологии. Его теории и публикации по большей части игнорировались медицинским сообществом. Его главная теория сводилась к тому, что убийцами становятся, а не рождаются, что они — порождение своего окружения. Он обвинял общество в создании этих монстров. Я не психолог, не психиатр или кто-то в этом роде, но я знаю, что, по мнению большинства ученых, в основе жестоких преступлений и других гнусных поступков лежит комбинация двух факторов. Определенные условия среды вызывают реакцию у людей с генетической предрасположенностью. В конце концов, ведь не все люди, перенесшие в детстве травматические события, становятся серийными убийцами. И далеко не у всех убийц было трудное, травмировавшее их душу детство.

— Но разве не то же ФБР некоторое время назад обнародовало результаты исследования, показавшего, что приблизительно три четверти убийц пережили в детстве то или иное насилие?

Шериф кивнул.

— Ты явно не каждый раз переключаешься на другой канал. И ты совершенно прав. Природа против воспитания — это стало темой горячих дебатов среди ученых, занимающихся исследованием поведения и развития личности. У каждой из сторон есть свои веские аргументы. Вот, наверное, почему большинство экспертов поддерживают теорию о комбинации множества факторов. Акерман-старший так отчаянно стремился к славе, что решил: единственный способ доказать правоту своей теории заключается в проведении реальных экспериментов на ребенке — на его сыне.

— Что? Он захотел доказать, что может свести с ума собственного сына?

— Это именно то, чем он начал заниматься. Хотел доказать, что может взять нормального ребенка и вырастить из него психопата.