— Отвечай мне просто, честно и кратко.

Владимир хотел было кивнуть, но, словно схваченный за волосы невидимой рукой, ответил без жестов:

— Хорошо.

— Итак, — сказал Император, — ты член Сопротивления?

— Да.

— Это ты соблазнил Лею? — Император удовлетворенно опустился на массивный золотой поручень своего трона, обращенный к стене, лучше, чем паутина муху, сковавшей Владимира.

— Да, — кратко ответил Володя с тайной надеждой, что этот ответ позволит хоть немного смягчить участь его жены.

— Ты сделал это при помощи гипноза? — спросил Император.

Володя задумался на мгновение и решил, что, быть может, тут можно тоже блефануть, как с Зубцовым.

— Да, — соврал он.

И увидел, что стена напротив, по другую сторону от трона, обрела вдруг концентрированно красный цвет по центру, словно там вскочил волдырь диаметром метра два, с размытыми краями, расположенный строго напротив Владимира.

На губах Императора заиграла многозначительная удовлетворенная улыбка, он легко поднялся с поручня — его густо-черный плащ внезапно заиграл в лучах люстры переливами спектра, будто сотканный из неведомой землянам алмазной ткани, — и, подойдя к Владимиру, ударил его в челюсть рукой, облаченной в золотую кольчужную перчатку. Володина голова не могла не только уклониться, будучи вмонтированной в стену, но даже и просто дернуться от удара, и оттого боль от столь жесткого соударения с императорской дланью была почти невыносимой.

— Читал ли ты сказку про Пиноккио, Владимир? — совсем уж неожиданно для Володи спросил Император.

— Д-да, — запинаясь, ответил пленник, отметив при этом, что от этого ответа пятно на стене напротив бесследно исчезло.

Император обернулся, демонстративно взглянул на рассосавшуюся красноту противоположной стенки и назидательно сказал Владимиру, подняв указательный палец:

— У деревянного человечка из земной сказки, когда он врал, рос нос. Помнишь?

— Да, — односложно откликнулся Владимир, сглотнув.

— У обычных, не деревянных, людей, когда они врут, краснеют щеки. Так?

— Да, — вновь покорно ответил Володя, уже сообразив, что в эту «чудесную» стену вмонтировано нечто наподобие детектора лжи.

— У такого же матерого партизана, как ты, — с полуулыбкой молвил правитель, — конечно, ни нос не вырастет, ни щеки не покраснеют. Но, услышав ложь в адрес моей божественной особы, — Император возвысил голос, — краснеют стены этого дворца. Тебе ясно?

— Ясно, — отозвался Володя.

— К тому же, — доверительно добавил Император после паузы, — та стена, где ты болтаешься, стала еще краснее, чем та, что напротив. Я другую стенку специально для тебя включил, чтобы виднее было, за что тебя будут наказывать. Понял?

— Да, — ответил Владимир.

— Итак, — продолжил допрос Император, — ответь мне — ты намеревался мне лгать?

— Нет… — автоматически начал было оправдываться Владимир, и прямо на его глазах стена напротив стыдливо заалела от его ответа.

А спустя секунду видимый мир покрылся болезненными пятнами синего и оранжевого цветов — Император ударил его в левый глаз куда как основательнее, чем прежде. Владимир застонал — зрение восстановилось, и лишь теперь его накрыла волна настоящей боли, секунду назад было предисловие.

— Больно? — спросил Император без тени участия в голосе, глядя Владимиру прямо в подбитый глаз.