|
И все эти достоверные факты, увы, не предвещали ничего хорошего. А еще — Владимир сперва и тут решил, что его подводит зрение, — анданорианка была очень красиво, массированно, но при этом изумительно аристократично накрашена. «Так могла бы краситься Клеопатра, — подумал Володя с невольным восторгом, — густо, как было принято в древности, но с царским изяществом безукоризненно выверенных линий». На лице Леи не было никаких румян — лишь ярко подведенные глаза, изысканно положенная вуалька теней на щеках да яркая роза алых от помады губ. Володе даже как-то неожиданно комфортное сделалось. От руки такой красавицы и умереть было не жалко. И ни тени улыбки. Только змеиные жала ядовитых глаз. «Да уж, — грустно подумалось Володе, — ей есть за что на меня сердиться».
— Как тебе удалось освободиться? — как можно непринужденнее постарался произнести Володя, просто чтобы разрядить эту зловещую, предсмертную даже какую-то, недобрую тишину, но со стороны было слышно, даже ему самому, как трусливо дрожал его голос. В ответ девушка произнесла нечто по-анданорски, насмешливо буравя Владимира глазами. И опять воцарилось гнетущее молчание. Затем, насладившись эффектом, Лея сказала по-русски: — Нет, не буду тебя учить анданорскому. Земляне — и ты в их числе — слишком тупы, и если ты начнешь учить язык моей родины, ты выучишь его до того уровня, на котором я сейчас говорю на твоем, года за три. Отвечай мне, так это или не так? — Так, — сглотнув, сказал Володя. — А у меня нет на тебя даже двух дней, — произнесла Лея. — Ты читал указ нашего божественного Императора? — Читал, — отозвался Владимир. — Чем я, как офицер оккупационного корпуса, должна наказать твой проступок? — Смертью, наверное, — задумчиво выдохнул Владимир. — Верно. Ты ведь знал, на что шел, не так ли? — Да, — согласился Володя. — Ну, стало быть, — сказала Лея, стоя неподвижно, как вкопанный столб, — сейчас мы с тобою и приступим к процедуре лишения тебя жизни. К слову, — добавила Лея после краткой паузы, — как тебе мой наряд и роспись на лице? — Ты выглядишь изумительно, — честно признался Владимир, даже не надеясь, впрочем, лестью смягчить свою участь. Конечно, у него оставалась некая абстрактная надежда на лучшее, но, говорят, она есть у каждого даже в момент, когда табуретка предательски вылетает из-под его ног, а канат эдак по-дружески поддерживает за шею. — Спасибо, — сказала Лея, — это так трогательно — твои комплименты. А знаешь, для чего я надела на себя эту личину человеческой раскрашенной самки? Ты же не думаешь, что для твоего удовольствия? — Почему же, — отреагировал Володя, садясь в кровати. — Я как раз надеялся, что именно для этого. — Ты ошибся, — сказала Лея и, сев на стул напротив Володи, закинула ногу за ногу. Впрочем, платье было длинным, и Владимиру, похоже, более не судьба было увидеть ее великолепные колени. Увы. — Так как же, если не секрет, ты оказалась на свободе? — уже уверенным голосом повторил Володя свой первый вопрос, искренне любуясь прекрасными чертами своей пленительницы, акцентированными искусным макияжем. — А ничего сложного, — махнула рукой, свободной от пистолета, Лея. — Твоя глупость и мой разум не могли, рано или поздно, не привести к подобному результату. Лея чуть склонила набок головку, и пепельные, тщательно расчесанные теперь волосы изумительной волной пали ей на плечи. |
