Мартин снова улыбался. Когда Мариалва сорвалась, желая показать свою власть в этом доме, он нахмурился, но сейчас горячо подтвердил слова Мариалвы, попросив Массу передать приглашение друзьям, и заключил с улыбкой, легонько стукнув молотком по животу негра:

— Ты должен жениться, Массу, чтобы понять, как это здорово…

Мариалва застенчиво опустила взгляд. Она шагнула к Мартину, а тот подошел к ней, обнял ее, прижал к груди и поцеловал в губы. Мариалва закрыла глаза, а Массу смотрел на эту сцену, немного растерявшись.

В этот момент сверток, с силой брошенный откуда-то сверху, пролетел мимо них и упал недалеко от дому. Когда сверток ударился о землю, бумага разорвалась, бечевка лопнула; в свертке оказались черная курица без головы, которая наверняка осталась у ног Эшу, жаренная в масле маниоковая мука, кусок старой рубашки Мартина и несколько монет. Мартин побежал к оврагам, но увидел лишь чью-то тень, исчезнувшую за холмом.

Мариалва в оцепенении смотрела на эбо. Массу запустил пятерню в свои жесткие кудри, дотронулся до земли и, поднеся руку ко лбу, прошептал: «Это Огун», потом он стал молиться, прося святого защитить их от заклинания.

И снова глаза Мариалвы загорелись холодным гневом, как это бывает у расчетливых, рассудочных людей. Она подошла поближе к свертку и заявила:

— Можете колдовать, как вам вздумается, Мартин теперь мой, и я делаю с ним, что хочу.

Мартин вернулся вовремя; не дав Мариалве коснуться эбо, Капрал собственными руками забросил его подальше.

— Ты с ума сошла! Хочешь, чтобы мы умерли? Я приглашу мать Донинью, она лишит заклинание силы и очистит наши тела. Ты не позовешь ее к нам, Массу?

— Можешь на меня положиться, я приведу ее.

Но прежде чем уйти, негр вспомнил о баре внизу, было жарко, и глоток вина совсем не помешал бы.

— Ты не возражаешь, — сказал он, — если я угощу тебя для начала стопкой кашасы? Внизу как раз есть подходящий бар…

Мартин улыбнулся:

— Что ж, пойдем…

Он взял Массу под руку, могучую, как ствол дерева, и друзья пустились в путь, но их остановил голос Мариалвы:

— Подождите, я с вами…

Мартин с недовольным видом остановился. Он взглянул на приближавшуюся жену и хотел что-то сказать, потом в нерешительности посмотрел на Массу; однако самоуверенность Мариалвы положила конец его колебаниям.

— Нет, ты не пойдешь. Место замужней женщины дома, разбирай пока вещи, а мы скоро вернемся…

Друзья спустились по склону холма, и Мариалва услышала, как Мартин со смехом что-то говорил негру. «Ничего, он мне еще за это заплатит», — подумала она, и глаза ее снова стали холодными.

8

Святая сошла с носилок; по счастью, ее сейчас не видели ни негр Массу, ее новый поклонник, ни Робелино, автор этого сравнения. Лицо Мариалвы нахмурилось, она поняла, какая жизнь ждет ее в Баии, совсем не та, что во время путешествии по провинции. Они еще не успели приехать, а Мартин уже осмелился распоряжаться ею, оставив ее сидеть дома, а сам отправился в бар пить кашасу. Смех Мартина затих где-то внизу, и в ответ раздался раскатистый хохот Массу. Мариалве почудилась какая-то угроза в этом хохоте, в солидном и спокойном Массу, даже в воздухе города, в зеленых банановых плантациях, куда пестрыми пятнами вторглись дома — синие, желтые, красные, розовые. Ей предстоит покорить всех их, знаменитых приятелей Мартина, они должны быть у нее под башмаком. Дважды в это утро, первое их утро в Баии, Капрал повышал на нее голос, а ведь они только-только начали здесь устраиваться. Где же тот Мартин, который не мог оставить ее даже на минуту, безмерно влюбленный, ползающий в пыли у ее ног?

Значит, пришло время его взнуздать и, если понадобится, ранить шпорами ревности так, чтобы кровь отлила от сердца. Мариалва была достаточно опытна в вещах подобного рода: она любила командовать мужчинами, укрощать их, подчинять своему очарованию.