Если б он знал… Мариалва вновь заговорила сладеньким голоском, вновь прикинулась страстно влюбленной, вновь стала прежней — чистой и честной.

— А, что, если мы расскажем ему? Если ты ему все скажешь? Что мы любим друг друга и хотим жить вместе?

Эта мысль, однако, не воодушевила Курио. Он напряженно соображал, как бы ему отказаться от этого предложения. Мариалва же вдохновлялась все больше. Великолепный вариант, лучше не придумаешь: Курио сообщит Мартину о своей любви, а она будет присутствовать при этой сцене. Мартин кинется ей в ноги и, может, разъяренный набросится на Курио; двое мужчин станут ее оспаривать, готовые убить соперника и умереть ради нее… И уже отомстив Мартину, она решит, с кем из них будет жить постоянно, а с кем — только спать. Возможно, она останется с Мартином, она уже привыкла к нему, но прежде наставит ему рога. Или уйдет к Курио, взяв себе дом и обстановку, и будет иногда ложиться в постель Капрала, в конце концов он ей нравится и ей не хочется терять его. День, когда Курио переступит порог их дома и скажет обо всем Капралу станет днем ее триумфа.

Но Курио качал головой: нет, не стоит идти к Мартину и говорить ему обо всем. Зачем? Неужели Мариалва не представляет, что после этого произойдет? Как Мартин будет страдать? Как он будет безумствовать? Мариалва улыбнулась: этот план все больше нравился ей; это будет ее месть, ее победа, ее триумф. Она не отступит, и Курио не удастся отвертеться. Ему придется пойти к Мартину и сказать все, а потом оспаривать у него жену.

Она погладила Курио по голове.

— Ты сначала неправильно понял меня. Ты решил, что я хочу лечь в твою постель тайком от Мартина, обмануть его?

— А разве не так?

— Какого же ты обо мне мнения! Ты считаешь, что я способна на подобные вещи? Я хочу, чтобы ты поговорил с Мартином. Уверена, он все поймет… Немного огорчится, потому что страстно меня любит, но поймет, не может не понять. А если не захочет, все равно мои обязательства по отношению к нему кончатся, и мы сможем уйти… Как ты считаешь?

— Ты хочешь сказать, что мы уйдем, даже если он не будет согласен с нашим решением?

— Конечно.

— Он никогда не согласится.

— Мало ли что… Но мы выполним свой долг по отношению к нему. Если ты сомневаешься, спроси у Жезуино… Ты не можешь предать его, нанести ему удар в спину, и в этом ты прав, я тоже не могу. Значит, мы пойдем к нему и все скажем. А потом можем делать что угодно…

Сомнения Курио рассеялись.

— Пожалуй, ты права…

— Разумеется…

И она впервые поцеловала его долгим умелым поцелуем, так что он был вынужден силой вырваться из ее объятий.

— Нельзя, пока мы не поговорим с Мартином.

— А когда ты пойдешь?

Но Курио попросил небольшой отсрочки, он хотел свыкнуться с новой идеей Мариалвы. Это было не так легко, как ему показалось сначала.

15

Это было попросту трудно. Проблема была чрезвычайно сложной, и Курио, не справившись с бременем обрушившихся на него вопросов, решил поделиться с друзьями. Высокопарными фразами, взятыми из книг, он изложил свою историю Жезуино Бешеному Петуху, который с дружеским любопытством выслушал его. Голос Курио пресекался от волнения, жесты были порывисты, к тому же его мутило от кашасы и несвежей колбасы, единственной его пищи за весь день. Курио был бледный, осунувшийся, под глазами залегли тени, курчавые волосы растрепались. Он без обиняков все выложил негру Массу и Ипсилону и частично Ветрогону, и хотя последний никак не мог понять, спутался в конце концов Курио с красоткой Мартина или нет, все же оказал Курио молчаливую поддержку в столь трудный для него момент.