Пока полицейские осмысливали сказанное, он повернулся и выскочил в длинную сводчатую галерею.

Почти сразу же за ним бросились преследователи. Он крепко сжал парализатор, но пока еще не стрелял. Вспышка энергии сверкнула у него над головой, отбив от стены кусок штукатурки. Позади него раздался вопль:

– Хватайте его! Остановите этого человека!

В дальнем конце коридора появились еще четверо полицейских. Эвинг нажал на спусковое устройство парализатора и заморозил двоих из них. Затем он рванулся вправо, проскочив сквозь автоматически открывающиеся двери, и очутился на взлетной полосе космодрома, куда выходить было строго запрещено.

К нему подкатил робот.

– Можно взглянуть на ваш пропуск, сэр? – металлический голос звучал ровно и невозмутимо. – Людей допускают в этот сектор только по особым пропускам.

В ответ Эвинг вскинул парализатор и превратил в непроводящий материал «непрерывные» цепи и мозг робота. Он неуклюже рухнул, как только вышла из строя гироскопическая система, поддерживающая его равновесие. Эвинг обернулся. Со всех сторон к нему бежали около двух десятков полицейских.

– Сдавайся! – Кричали они ему. – У тебя нет шансов на спасение!

«Я знаю это и без вас, – подумал Эвинг. – Но я не хочу, чтобы меня взяли живым».

Он плотно прижался к стоящему на поле заправщику и стал поливать приближающихся полицейских парализующими лучами. Они отвечали на его стрельбу осторожно, поскольку на поле было много дорогостоящего оборудования. Кроме того, они получили приказ взять этого человека живым во что бы то ни стало. Эвинг выждал, пока один из полицейских не приблизился к нему на расстояние пятидесяти метров.

– Ну, лови, – крикнул он и, повернувшись, побежал зигзагами по взлетному полю.

Бетонная полоса тянулась километров на пять. Он бежал легко, описывая широкие круги, время от времени останавливаясь, чтобы выстрелить в преследователей. Он хотел удержать их на почтительном расстоянии до тех пор, пока…

Поле погрузилось в темноту. Эвинг поднял голову, чтобы выяснить причину этого неожиданного затмения.

Над его головой высоко в воздухе повис огромный звездолет. Он медленно, словно на невидимом блоке, снижался. Турбины ревели, извергая клубы раскаленных газов, доходящих почти до земли.

Эвинг улыбнулся при виде этого зрелища. «Все будет очень быстро», сказал он вслух.

Эвинг услышал удивленные возгласы полицейских. Они остановились и стали пятиться назад, подальше от опускающегося на бетон огромного корабля. Эвинг побежал по широкой дуге, пытаясь на бегу определить курс снижавшегося лайнера.

«Это все равно, что упасть на солнце, – подумал он. – Мгновенная смерть!» Он угадал место, где должен приземлиться корабль. Страшный жар охватил его. Он уже находился в опасной зоне и решительно побежал дальше, туда, где воздух был огненным адом. «За Корвин! – сердце его отчаянно билось. – За Лайру и Блейда!» – Идиот! Он же погибнет! – закричал кто-то издалека.

Черное облако раскаленного газа накрыло бегущего Эвинга. Он почти оглох от громоподобного рева турбин. Еще несколько мгновений – и корвинит Эвинг исчез в яростно бушующем пламени. Сознание, а вместе с ним и боль в течение микросекунды оставили его тело.

В здании вокзала во всю мощь гремели динамики:

«Внимание, внимание! Мы приносим всем свою глубочайшую благодарность за оказанное содействие. Преступник найден, он больше не угрожает общественному спокойствию. Можете вернуться к своим делам. Мы еще раз благодарим всех за помощь и надеемся, что вам не было причинено беспокойство».

В вокзальном баре Эвинг тупо глядел на два бокала, стоявшие на столике: его и покойного.