Поднялся Исав Морган, худой, истощенный, продрогший. Его жизнь в Бостоне — полная чаша — казалась далеким воспоминанием. Он никогда не стремился быть сильным физически, не мечтал и о приключениях в глухих канадских лесах. По доброй воле он никогда не выбрал бы такую жизнь. Но теперь он хотел завершить начатое.

— Я могу говорить только от своего имени, — сказал он. — Впрочем, в нашем положении иначе и нельзя, верно? Каждый должен решить для себя: пойдет ли он дальше. Мы уже преодолели немало — и путь наш был полон лишений и испытаний. И какое бы решение мы ни приняли: идти вперед или возвращаться — нас ждут все те же лишения и испытания, возможно даже более жестокие. Так вот, я хочу, чтобы они не были напрасными. Если уж я подписался на это, то не ради поражения. Вот как я смотрю на наше возвращение. Неужели мы столько вытерпели и еще будем терпеть для того, чтобы предстать перед нашими близкими и друзьями с поникшей головой. Остальные могут возвращаться, я иду в Квебек.

Один за другим поднимались офицеры; они говорили о том, что не откажутся от первоначального плана.

После того как было решено продолжить экспедицию, Арнольд приказал выдать больным и раненым четырехдневный паек. Этим людям предстояло вернуться в Галифакс — там им окажут необходимую помощь. Оставшуюся часть продуктов полковник потребовал поделить между теми, кто продолжит экспедицию. Затем из пятидесяти человек был сформирован небольшой отряд — он должен был расчистить дорогу и добыть еду для основного отряда. Участники экспедиции принялись сворачивать лагерь и занялись погрузкой на плоскодонки.

Утром 25 октября солдаты проснулись в палатках, провисших под тяжестью снега. В тот же день полковник Роджер Энос провел в своем подразделении тайное совещание — оно очень напоминало давешнее собрание Арнольда. Вот только его итоги оказались прямо противоположными. Люди Эноса решили, что с них довольно; они больше не желали рисковать и проголосовали за возвращение. Впрочем, поначалу голоса разделились поровну, но офицеры убедили полковника присоединить свой голос к одной из сторон. После этого совещания Энос — а он отвечал за снабжение экспедиции — проигнорировал приказ Арнольда поделить продукты, порох и мушкеты поровну между всеми участниками похода. К примеру, подчиненные Кристофера Грина получили от него лишь часть того, что им полагалось. Прихватив с собой оружие и медикаменты, полковник Энос повернул назад, в Кембридж.

Узнав о том, что Энос увел за собой треть отряда, да еще прибрал к рукам половину запасов экспедиции, участники похода впали в уныние. Своими действиями Энос приговорил их к смерти.

Отряд полковника Арнольда, не обладая точными картами, вслепую, день за днем, с огромными трудностями двигался чуть ли не по пояс в воде по заболоченной пойме реки Чодер. Часть солдат разделась и брела, держа одежду и оружие над головой. Запасы продовольствия иссякли. Доведенные до крайности люди ели корешки трав, кору деревьев, свечи, варили кожаные башмаки и патронташи. Многие падали, а, упав, более не поднимались; кто-то бессильно опускался на землю и, привалившись к дереву, умирал.

Исав помнил, как он прислонился к дереву. Его неодолимо клонило в сон. Голова казалась легкой и пустой. От жажды и голода он совсем ослаб. Глаза закрылись сами собой. И тут где-то совсем близко хрустнула сухая ветка. «Может, это и дичь, — мысленно сказал себе молодой человек, — но у меня нет сил ее ловить. Впрочем, как и воевать с индейцами. Если это они». Превозмогая себя, Исав открыл глаза — и ничего не увидел. Веки вновь смежились. И тут кто-то легонько ткнулся ему в лицо и жарко обдал теплым утробным дыханием. И еще раз. Исав с трудом разлепил глаза. Прямо перед собой он увидел огромное животное с короткой, глянцевитой, коричнево-белой шерстью и карими глазами.