— Не кажется ли вам, сэр, что вы слишком неосмотрительны? Ведь англичане могут заниматься шпионажем во Франции.

— Мадам, вы хотите, чтобы я взял себе псевдоним и писал письма симпатическими чернилами, как мой коллега Силас Дин? Но этот проныра обставил меня, назвавшись единственным истинно шпионским именем Джонс. Теперь мне придется довольствоваться чем-то более банальным — ну хотя бы Смитом.

Было очевидно, что Франклин не намерен всерьез обсуждать проблему шпионажа, во всяком случае сейчас. Поняв это, мадам Ла Фонтен ответила ему в его же шутливой манере.

— Говорят, он заявил, что в присутствии людей, знающих английский, он будет изъясняться только по-французски. На что Вержен саркастически заметил: «Он будет самым молчаливым человеком в стране, ибо я не слышал, чтобы он произнес по-французски более шести слов подряд».

Франклин зашелся в гомерическом смехе; при этом он так энергично ударял ладонью по столу, что подпрыгивали чашки.

— И что, месье Ли столь же скрытен? — поинтересовалась мадам Ла Фонтен.

— О, это наш самый неистовый сотрудник, — сардоническим тоном ответил Франклин. — И он с давних пор испытывает ко мне неприязнь. Я представлял в Лондоне интересы Массачусетса, а он мечтал заполучить эту должность, так что ему невмоготу тянуть со мной одну лямку. Впрочем, личные отношения не должны отражаться на делах. Особенно если речь идет о помощи, которую может оказать Франция великому делу свободы.

— А если я скажу вам, что шесть новых сотрудников, нанятых месье Ли, английские шпионы?

— Стало быть, ему надо соблюдать осторожность и не болтать лишнего — если он, конечно, озабочен тем, что о нем думают англичане.

— Вы и впрямь считаете шпионаж чем-то несерьезным? — улыбнулась мадам Ла Фонтен.

— Согласитесь, невозможно понять, кто нам друг, а кто носит маску друга. К тому же если заинтересованные люди надумают подослать к вам соглядатаев, они это сделают. Давным-давно я вывел правило, которое помогает избежать неудобств, причиняемых шпионами. Все очень просто: не делайте того, за что в случае огласки вам будет стыдно; совершайте поступки, которые не смогут порицать даже шпионам. Чем больше они знают о человеке, действующем честно и справедливо, тем лучше для его репутации. Знай я наверняка, что мой слуга шпион, я бы его не уволил — при условии, что он меня устраивает во всем остальном.

— А вы месье Морган, относитесь к шпионам так же рыцарски?

Джареду показалось, что голос мадам Ла Фонтен обволакивает его теплом.

— Я давно понял, что в вопросах политики лучше довериться доктору Франклину.

И мадам Ла Фонтен, и Франклин заулыбались.

— А вы говорили, что не владеете дипломатией! — воскликнула она. — Месье Джаред, вы очень дипломатичны.

— Мадам, — возвысил голос Франклин, — не вижу причин оскорблять этого милого человека.

Теперь смеялись все трое, причем хозяйка дома смотрела на Джареда с обожанием. И Франклин это заметил.

После чая мадам Ла Фонтен предложила гостям осмотреть дом и имение. Однако стоило им войти в библиотеку, как Франклин тотчас сослался на одышку и отказался идти дальше. Тем не менее он настаивал на том, чтобы мадам Ла Фонтен и его друг продолжили экскурсию. Джаред предложил отвезти Франклина домой. Но Франклин заверил его, что он чудесно проведет время в окружении книг. Мадам Ла Фонтен взяла капитана под руку и повела к дверям. На пороге Джаред оглянулся и увидел, что Франклин ему подмигнул.

Остаток вечера Розали Ла Фонтен была очаровательной хозяйкой, милой и предупредительной, но не очень дружелюбной. Джаред покидал ее загородный дом с чувством некоторой неловкости — ведь он вообразил, будто мадам Ла Фонтен может питать к нему нежные чувства.