— Ну как?

Мидзучи перекинула косу себе через плечо, с таким видом, как будто волосы никогда не укладывала… гхр, а может и не укладывала. Подёргала сама себя за кончик толстой, толще её руки косы и улыбнулась наконец нормальной улыбкой. Отлично! А из-за поворота дороги показался, наконец, еле прущийся автобус. Я встал со скамейки остановки, подхватывая вещи.

— Конечно, больше подошла бы ленточка… ммм… голубая, да. Если придёшь в гости, я тебе её подарю! Придёшь?

— Может быть, — ответила змеюка, и, видимо, что-то для себя решив, серьёзно и с внушением проговорила:

— Дом мой недалеко от оврага, мой, и ещё многих, но места эти недобрые. Случается… всякое, и, опять, некто нападает на людей, не нашли мы его пока, а два человека пропали. Не приходи пока но потом… если однажды ты появишься, я предупрежу о тебе.

Подъехавший автобус раскрыл двери, и я в некотором обалдении понял смысл манёвров Сидзуки со своей аурой. Она тупо пугала возможного противника, а потом просто защищала ребёнка. Вывела из леса, потратила кучу времени, убедилась, что возможная цель удалилась из зоны поражения и только после этого отправилась дальше выслеживать убийцу. А-хре-неть! Ну Сидзука, я этого не забуду, клянусь! Твой рейтинг в моих глазах поднялся на просто недосягаемую высоту! И последняя её фраза. Видимо, чем-то зацепил я речную богиню, то ли отношением, то ли бесстрашием… то ли, несмотря на амулет, что-то аякаси ощутила. Это то самое, что позволяло Амакава вербовать в свои отряды духов. Охренеть, сколько поводов тщательно всё обдумать.

Интерлюдия 7

Любимая поляна «большой тройки» аякаси под предводительством Поедателя Трупов

15 километров выше по течению ручья, где встречались Мизучи и Юто

Когда Сидзука, на миг приоткрыв маскировку, мигнула своей аурой, и вошла на поляну, лидер местных аякаси и его горбоносый приспешник номер два (а номер один — как раз она, Мизучи) обсуждали окончание облавы на спятившего «духа могил». И откуда только принесло придурка?

Главный аякаси уже хотел высказать усвистевшей непонятно куда и не появившийся к началу короткой драки всё, что он думает о её самостоятельных выходках, но увидев уложенные и подвязанные в косу волосы немного сбился, и его претензия прозвучала очень похоже на «Какого хрена?!».

— Человека обнаружила в лесу у реки, ребёнка, знаешь ли. Отвела из леса. Это всё. — Равнодушно ответила она в ответ на два вопросительных взгляда, усаживаясь на любимую ветку.

Горбоносый усмехнулся, а Пожиратель Трупов не выдержал:

— С каких это пор ты провожаешь людей, а не пугаешь до уср… седых волос?

— Он меня не испугался, знаешь ли. — Всё так же равнодушно проговорила змея.

— Это как это?

— Не подействовал на него мой внешний вид.

— Ты же сняла маскировку, я видел отблески со склона. Любой человек в ауре силы испытывает лёгкий дискомфорт и неудобство. — Он знал, о чём говорил.

— Значит, он просто не любой, — флегматично констатировала Сидзука.

Кинув на неё неверяще-изумлённый взгляд, предводитель только молча поднял глаза к небу, как бы спрашивая «за что всё это мне?». Зато Горбоносый наконец-то подал свой скрипучий и противный в этой ипостаси голос:

— Может, он тебе и косу завязал?

Но Мизучи проигнорировала вопрос, с видом, который равнозначно можно было расшифровать от «если завидно, сделай себе такую же» и до «пошёл в задницу». А на поляну опустилась тишина.

Валяющаяся как на перине маленькая аякаси на самом деле думала о том же: о странном не пугливом ребёнке, тело которого совсем чуть-чуть поглощало пытавшуюся проникнуть сквозь него пышущую силу мощного духа.