— Эй, сестрёнка, ты чего! Не подходи ко мне — я опасный!!!

— Для меня — нет! — Девушка демонстративно подошла к центру каменного круга, в очки наблюдая, как аура мальчика бьётся в невидимую защитную сферу и втягивается синими волнами в амулет.

— Э? Правда, что ли?

— Правда! — Сидзуке тоже хотелось плакать, но голос её звучал звонко и бодро. — Подойди и проверь — я не кусаюсь… знаешь ли!

— А вот и подойду!

— Давай, давай. — Подбодрила змея.

Мальчик опасливо приблизился, весь помещаясь в зону действия амулета… который всё-таки не смог полностью заблокировать ауру. Синий протуберанец ауры («совсем не умеет контролировать свою силу!» — подумала мизучи) быстро коснулся её руки у запястья — и та… просто отпала, как срезанная лезвием. Отпала, расплескавшись водой — и во мгновение вернулась на прежнее место, опять став по цвету и фактуре неотличимой от плоти. Мальчик, приготовившийся закричать, широко раскрыл рот и глаза.

— Ворона залетит. — Уведомила Сидзука, подойдя и ероша волосы на голове малыша. Хари несмело дотронулся до её руки… и резко отдернул кисть — косо срезанный кусок рукава упал на пол.

— Глупенький! Всё нормально, не видишь что ли? — Улыбнулась Богиня рек… затягивая разрез поперёк живота — мальчик, наконец, поверивший, что нашёлся кто-то, кто может быть рядом с ним, размазывая слёзы и облегчённо ревя, обхватил девушку за талию руками.

— Ну-ну, всё уже позади. Мы с тобой скоро пойдём отсюда, наружу… — И уже громко и чётко, для матери, всё так же не смеющей поднять лицо (кажется, ей было банально страшно) проговорила. — Клан Амакава согласен на условия клана Момочи и берёт под опёку того, кого именуют Хари!

Амулет стремительно наполнял своё хранилище, а аура маленького необученного мага на глазах слабела, всё реже и реже нанося разрушения… однако в местах, где мальчик касался руками или иной частью тела чего-либо, разрезы на всём, включая базальтовый монолит и обрывки его собственной одежды, продолжали возникать — видимо, «сила крови» реагировала на раздрай в чувствах.

— Спасибо! Спасибо! — Мать ребёнка, не сдерживая слёз, так и не встав с колен, кланялась на каждую фразу девушке-аякаси. — Что я могу сделать для вас — только скажите!

— Для начала — уберитесь все с моего пути и покажите выход. — Оборвала словоизлияния Сидзука, всё так же гладя ребёнка по волосам. — Мы не будем задерживаться в вашем гадюшнике и лишнюю минуту! Хсс! Дол-жшни-кхи…

Юто должен узнать подробности об этих… союзничках… как можно скорее. Остаётся надеяться, что бледное заплаканное дитя в обносках, ни разу не видевшее солнечного света, ещё можно будет вернуть к нормальной жизни. Шесть лет! Шесть лет тянуть! Лучше бы просто убили ничего не соображающего младенца, чем такое! Искалеченная судьба. Одна надежда — муж поможет. Юто всё-таки Амакава — и уже не один раз проделывал то, что как будто бы невозможно!

1

По залу, в лучах галогенных прожекторов, по разноцветной плитке зеркально гладкого пола кружилась в простенькой вариации «спортивного» танго самая умилительная и трогательная пара, какую только можно представить: мальчик и девочка лет шести.