Я сразу узнал Коннорса. Он очень опустился и явно нуждался в чистой рубашке, стрижке и бритье. Когда мы вошли, он почти не обратил на меня внимания – он выжидательно уставился на жену.

– Что сказал Келли?

– Отрицательно и категорически.

– Но ты ему предложила с...

– Да, – коротко ответила она. – И он посоветовал мне убираться. О, боже ты мой, Дэйв, посмотри же фактам в лицо! В музыкальном бизнесе мы конченые люди. Давай попытаемся в чем-нибудь другом.

Он снова сел за рояль и заиграл песенку, сочиненную им же.

– А кто же этот человек, которого ты привела?

Мейбл представила меня.

Я протянул ему руку.

– Я давнишний ваш почитатель, мистер Коннорс. Я старался не пропускать ваши выступления на бульварах. И у меня есть ваша долгоиграющая пластинка.

Рука его была влажной и безвольной. Он посмотрел на жену и вопросительно поднял бровь.

Мне было стыдно за них обоих. Я догадался, что он имел в виду. Он спросил, не пойти ли ему прогуляться.

– Нет, – резко ответила она. – Теперь с этим окончательно покончено. – Она решительно покачала головой. – Кроме того, мистер Алоха не интересуется мной. Он – частный детектив. Интересуется коррупцией в пластиночном бизнесе.

Чтобы уточнить свою заинтересованность, я сказал:

– Только в той степени, в какой в это дело замешан Томми-Тигр. Его приятельница Ивонна Сен-Жан поручила мне доказать, что он не убивал Мэй Арчер.

Коннорс снова взял несколько аккордов.

– Этот подлец принадлежит к той же банде, что и Джек Келли! Оба – подлые кровопийцы!

Мейбл убрала со стула вечерние туалеты.

– Присаживайтесь, мистер Алоха. И не упрекайте Дэйва за то, что он так ожесточен. После всего, что случилось в последнее время, приходится даже удивляться, что он еще разговаривает со мной.

Я сел на стул, который она освободила.

– Может быть, чашечку кофе? У нас есть плитка в ванной. – Она вопросительно посмотрела на меня.

Я поблагодарил и сказал, что хотел бы просто побеседовать с ними. Вообще-то она казалась порядочной женщиной. Мне было жаль ее. Поэтому я сказал, что высоко ценю информацию и оплачиваю ее из денег моих клиентов. К тому же меня заинтересовало, о чем намекал Джек Келли. Каким образом такие фирмы, как "Стартайм" и объединение Амато, заполучали своих певцов и потом удерживали их в своих сетях?

В качестве доказательства я выложил пять долларовых билетов из своих личных денег.

Мейбл так обрадовалась, что мне показалось – она вот-вот расплачется.

– Как они их удерживают? В двух словах: страхом перед голодом и насилием. – Она изменила тон. – Точнее, страхом, что они нигде не найдут работы, если не будут им подчиняться. А как они их заполучают? Или перекупают договоры у агентов, попавших в тяжелое положение, или наобещают златые горы. Лишь позднее артисты понимают, что посулы их из недоброкачественного сыра, который даже в рот не возьмешь.

Все это было любопытно, но не давало конкретного материала для дела Мулдена. Я спросил ее, не знает ли она, чем занимался Мулден в "Стартаймс"?

– Знаю. Конечно, знаю, – ответила она. – Его работа в "Голден Четон" была только маскировкой. Его настоящая работа как раз и заключалась в том, чтобы удерживать певцов и музыкантов в "Стартаймс", если они не хотели продлевать свои контракты. Дело доходило даже до избиений.