Я усмехнулся, холодной, расчётливой усмешкой.

— Самое классное, что мне, наконец, даже не придётся ничего скрывать! Наоборот, пусть все знают. Пусть все видят!

— Что именно? — спросила Илона, и в её голосе прозвучала лёгкая тревога.

— Что я — Пожиратель.

— Ты серьёзно⁈ Признаешься в этом Всему миру?

— А что остаётся? Меня так и так преследуют — хоть не надо будет думать о постоянной маскировке… Заколебало гулять с чужим лицом, — Отшутился я и выдержал её взгляд, — Да расслабься, дорогая! У меня есть план. Да, я пожиратель — но не такой, как другие. «Особенный», хах! Не тиран, не убийца, не паразит. Я — избранный! Оружие, которое создал Совет древних исчадий ада, и которое обратилось против них! Я на стороне людей, Илона! Потому что именно из них я вышел! Именно их страх, их боль, их гнев сделали меня тем, кто я есть! Всё это — и любовь, конечно же… И я использую свою природу, чтобы защитить людей от тех, кто считает их скотом!

Я сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Признайся, сколько раз репетировал? — как ни в чём ни бывало спросила рыжая.

— Дважды.

— Неплохо… Но над некоторыми предложениями нужно ещё поработать, — хмыкнула невеста, — Слишком уж вычурные.

— Ничего, как начало для предвыборной кампании сойдёт! — я криво улыбнулся. — 'Голосуйте за меня! Я чудовище — но я ваше чудовище! Ха-ха-ха!

Мой смех снова прозвучал слегка неестественно в этом мрачном месте, но Илона тоже прыснула.

И ведь я не шутил… Больше я не собирался прятаться — я собирался показать людям всё. Всю свою силу, всю свою мощь! И заставить их принять меня таким, какой я есть.

Ну… Почти «таким, какой есть», хехе!

Хугин на моём плече снова тихо щёлкнул, записывая и этот монолог. Первый камень в фундамент моего нового образа. Образа спасителя, который не боится быть монстром.

Что может быть лучше хорошего противоречия?

Мы продолжали двигаться. Туннель сужался, своды всё ниже нависали над головами, пока не упёрлись в массивную каменную плиту, преграждавшую путь. На её поверхности змеились руны, которые пульсировали тусклым, ядовито-зелёным светом.

— Кажется, мы пришли, — прошептала Илона, замирая за моей спиной, — То место, до куда мы добрались в прошлый раз? Но оно… Заперто! Тут же не было двери!

Я молча кивнул. Не было, и когда мы с Джамалом и Лейлой уходили — тоже не было… Но откуда-то она взялась…

Впрочем, я знал, как её открыть — а потому сосредоточился на двух точках внутри себя.

Первая — сгусток инопланетной энергии, тот самый «ключ» добытый здесь же, в этой самой гробнице, холодный и непостижимый, как сама пустота.

Вторая — крошечная, едва уловимая частица, оставшаяся от сущности Ментухотепа после нашей битвы. Она жгла мне изнутри ледяным огнём ненависти и памяти, словно заноза из иного измерения.

Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее — тревожное дыхание Илоны, давящую тишину гробницы, назойливый шёпот рун. Внутри меня разверзлась бездна моего сознания, и я погрузил в неё обе эти силы.

Сначала они оттолкнулись друг от друга, как два одноимённых полюса магнита. Энергия Ментухотепа визжала от соприкосновения с печатью своего творца.