— Спасибо, господин директор, — в унисон произнесли мы с Сергеем.

— Помолчите! — поморщился он, — Предупреждаю сразу — вы оба оказываетесь на испытательном сроке! Одно-единственное замечание — и вылетите отсюда, как пробки из бутылок шампанского!

Мы молча кивнули.

А я, до кучи, поймал многообещающие взгляды Земельцева и Онегиной.

Ну конечно, кто бы сомневался… Эти двое давно взъелись на меня, и надо думать, обязательно до чего-нибудь докопаются…

Впрочем, Змеев, Белецкая и Тугарина смотрели вполне благосклонно — женщины даже ободряюще мне улыбнулись!

Может, не так всё и плохо?

— Далее, — продолжил Кощеев, — Вам обоим запрещается носить кольца родовых существ в пределах академии и посещать факультативы по обучению их контролю. Во избежание повторения, так сказать.

Мы снова кивнули.

Тут мне тоже было всё понятно. Дело не в том, что ректорат боится, что мы снова схлестнёмся — для этого надо быть полным имбцилом. О нет, тут дело в другом… Думаю, Кощеев просто не хочет, чтобы моя жабка снова попыталась прорваться к Урочищу!

Не удивлюсь, если вскоре мне позвонят из какого-нибудь третьего отделения и потребуют изучить родовое существо…

— Третье, — снова заговорил директор, — Ваши семьи обязаны выплатить компенсацию за нанесённый академии ущерб. По двести тысяч рублей, и сделать это нужно до конца учебного года.

Я скрипнул зубами.

Внушительная сумма… Придётся извернуться, чтобы её достать и не потерять возможность зарабатывать дальше… Но в целом, всё могло быть и хуже. Если отделаюсь только компенсацией и предупреждениями — можно сказать, что это чистая удача.

— И, наконец, последнее, — Кощеев по очереди пристально посмотрел на нас с Сергеем, — Вы лишаетесь допуска на все бесплатные и платные факультативы, лишаетесь всех льгот при исцелении, при работе с артефактами, и обязаны оплачивать дополнительные занятия, если их вам назначат преподаватели. Также… вы лишаетесь доступа в Архивы.

— Апостолов и так его лишён, — заметил Вязовский, сидящий у края стола, рядом со Змеевым.

— Хм… Действительно. Что ж… В таком случае…

— Позвольте заметить, господин директор? — вновь елейно произнесла Ванесса.

— Говорите.

— Для Апостолова последний пункт не будет считаться наказанием. И получается лёгкое… Неравенство.

Увидев её взгляд, полный превосходства, я слегка напрягся. Что эта баньши задумала?..

— У вас есть предложения?

— Есть. Предлагаю лишить его возможности выступать за команду факультета по чароболу.

Я снова скрипнул зубами. Ах ты старая сука!

— Разумно, — подумав пару секунд, кивнул Кощеев, — Проголосуем. Кто за такое решение?

Руки подняли Ванесса, Земельцев, Черноморов, Вязовский, сам Кощеев и Аристарх Волков.

— Кто против?

Тугарина, Белецкая, Змеев…

Я почувствовал, как наливаюсь яростью.

— Значит, решено, — директор ударил по столу небольшим деревянным молоточком, — Апостолов исключается из чаробольной команды до следующего учебного года. А там… Посмотрим. Это и прочие наказания вступают в силу немедленно. А теперь, господа студенты, можете быть свободны. И радуйтесь, что не получили пинок под зад!

Он махнул рукой, и мы с Сергеем, развернувшись, вышли из зала.

— Ну что, никчёмыш, — с ублюдской улыбочкой произнёс Львов, когда двери за нами захлопнулись, — Не судьба вам выиграть мой факультет в этом году… Не переживай, я передам от тебя привет твоим дружкам, когда буду их разматывать. Адьёс, неудачник.

Он направился к выходу, а я так и остался стоять, стараясь унять бушующую внутри ярость.