Первые неприятности поджидали путников на выезде из города. Какое-то новое особое распоряжение требовало, чтобы каждый покидающий город предъявлял бумагу, подписанную кем-то из офицеров городской стражи, и даже знак проводника, предъявленный жрецом Змея, не произвел никакого впечатления на угрюмого стражника.

— Послушай, Хныга, я же тебя не первый год знаю, не один кувшин вина вместе пропустили, — воротный оказался давним знакомцем ушастого гоблина, — но не могу. Даже тебя одного, лучшего проводника по Топям, не смогу выпустить без этой треклятой бумаги. У меня вон десяток охотников уже двое суток безвылазно по домам сидит.

— Погоди-ка, служивый. Это как так? Неужели бумагу эту никто не подписывает? Даже охотникам? — вмешался Мэт.

— То-то и оно, — еще больше помрачнел стражник, — Если по уму, то любой из наших лейтов смог бы свою подпись поставить. Вот только Хенек — как раз приболел, Мартишик — уехал к жене и детям в отгульные, а пьянчуга Рисквин уже пять дней как из дому не выходит и не впускает никого, кроме доносчиков еды. Говорят, сидит бледный, в окна не показывается и огнестрела из рук не выпускает. Хотели, было, уже лекаря-мозгоправа к нему вызывать, да вот только пока он приедет… Эх…

— А большой капитана? Почему он в бумага закорючка-подпись не ставит? — гоблин высунулся из своей люльки по пояс, чтобы было удобнее общаться.

— Огрим? Вот он-то как раз и ставит, но не за красивые глаза. Смекаешь? К нему особый подход нужен. От силы пять человек я по его бумаге за стены выпустил. У казармы и сейчас, уверен, целая толпа желающих.

— А если мы… того? Как-нибудь без твоего капитана? — вмешался Айвен. — Ты чихнешь, ворота скрипнут, а как глаза откроешь — так уже и нет никого.

— Ты ведь не местный, да? — ухмыльнулся стражник, — Пошли, покажу тебе ворота.

Недоуменно пожав плечами, юноша пошел следом за ним, к малым воротам, предназначенным для одиноких пеших или конных путников без большой поклажи.

— Смотри! Обычно мурлокские твари к стенам стараются не приближаться, но пару-тройку раз ворота пробует на крепость, а стены на высоту какая-нибудь зараза. Тяжелее всего приходится с летунами или с землеройками. А от прочих, хвала нашим чародеям, стены уберегают.

Айвен посмотрел туда, куда указывал стражник. Обычные небольшие ворота рядом с главными, высотою как раз, чтобы конный проехал. Вот только они были испещрены множеством магических символов, а в самом центре их был закреплен так называемый "тигровый глаз" — магический камень, обычно используемый для дальней связи или наблюдения за важными объектами.

— Видишь? Это защитная сеть. Выдержит удар стихийника уровня Архимага. Разумеется, только в том случае, если створки закрыты, чтобы замкнуть контур заклинания. Каждый раз, когда ворота открываются, идет сбой в работе защитной сети и звучит тревога. Если у тебя есть требуемое разрешение, то тревога не звучит. Ты по-прежнему хочешь, чтобы я чихнул, ворота скрипнули, и сюда сбежались стражники со всего Ерема? По ту сторону "глаза" круглосуточно дежурит чародей, который отмечает каждый сбой в работе контура и его причины. Наш городок стоит здесь уже сорок лет. Мы трижды восстанавливали его из руин, и усвоили уроки, преподнесенные Мурлоком.

Юноша подошел поближе. Сейчас, опустошенный ритуалом в Храме Спящего Змея, он почти физически ощущал, как пульсирует питающая заклинание мана. Интересно, а мог бы геомант что-нибудь проделать со всем этим? Состроив забавную рожицу в "тигровый глаз", вор повернулся к стражнику:

— Это единственный выход из города?

— Единственный, который ведет в Мурлокский Лес.