— Твоя совсем глупый, человек? Это прошлое есть. Будущее туда смотри.

— И что я должен увидеть?

— Тут нас опять сильно бьют.

— Ты уверен, что не смотришь опять прошлое? — усмехнулся вор.

— Хныга правильно смотреть! Вот тут. Хныга здоровый. Здоровый, но больной. Ранетый? Чихай-кашляй? Плохо кушай живот болей? Не понятно. Колдун, который в разный одежда, — тоже здоровый. Тоже больной. Твоя… Ой-ой!

— Что ты видишь!

— Твоя совсем не здоровый. Твоя голова совсем больной. А тут твоя совсем мертвый есть. Плохо твоя сильно. Давай сюда десять золотой, Хныга все расскажет, все поправит, новый паутина сделает, хороший паутина.

— Имей совесть! Да у нас в Кияже от таких как ты "провидцев" не протолкнуться, и красная цена твоему гаданию — два серебряных!

— Хныга хороший жрец. Хныга правда говорит, вот и дорого, — обиделся проводник.

— Если ты от меня не отстанешь, то я тебе такое будущее нарисую, что будешь совсем больной и немного мертвый!

"Если малыш и впрямь истинный Ткач Судьбы, то глупо не прислушаться к его словам", — вмешался Аннарен.

— Твоя просто жадный, — решил, наконец, гоблин. — Тогда Хныга согласный на один золотой монета. А если дашь второй, то Хныга расскажет про твой красивый жена…

— Мэт! Мне срочно нужны деньги! — заорал юноша и выскочил из хижины.

Геоманта он не нашел — Вивисектор, как и обещал, оставил его у себя то ли для лечения, то ли просто в заложниках. Впрочем, юноша не унывал. С помощью Печати он отыскал тайник, принадлежавший, судя по его содержимому, одному из крыслингов. Кроме ржавого ножа, двух медных рыболовных крючков и жареной крысы там нашлось несколько монет, и настроение у вора сразу улучшилось.

Назад в хижину он не вбежал, а почти влетел. Протянул два золотых гоблину:

— Ну, давай, колдуй, жрец!

Гоблин взял одну монету. Подул на нее и швырнул на пол. Закрыл глаза и принялся совершать руками загадочные пассы.

— Ну, что там?

— Трудный судьба, плохой нитка. Сильно-сильно тяжело. Одна монета мало будет.

— Слышишь, ты, гадалка базарная…

— Ай-ай. Зачем твоя Хныгу обидел и грустный сделал? Теперь Хныга стал плохой жрец. Нитка рваться будет — нельзя теперь трогать твоя судьба.

— Значит, монету назад давай, — протянул руку вор, — Я ее, между прочим, честно нашел. И расскажи мне про мою жену. Когда это случится? А какого цвета у нее глаза? А у какие у нее… Ну, ты понял, да?

— Хныга не видит твой жена, Хныга видит рядом с наша сильный колдун! Могучий колдун. Длинный судьба и толстый нитка. Странный нитка. Такой, что ее нету, но она есть. Плохо видно, сильно скользкий — палец Хныги не взять такой нитка.

— Сильный колдун, говоришь? Интересно, а можно ли считать Писаря колдуном, а?

"Своего запаса маны у Писарей едва хватит на пару-тройку простых заклинаний. Нанося Печать, мы пропускаем через себя магическую энергию "холста", то есть Печатника, вплетая рисунок в его мана-контур. Но управлять этой маной или даже Печатью мы не можем. Так что твой гоблин ошибся".

— Или увидел кого-то другого. К тому же, я думаю, что твои и мои линии судьбы сейчас слишком тесно переплетены.

"Верно. Может, это был Первопечатник?"

— Эй, Хныга, неужели с нами сам Вивисектор отправится?

— Хныга не знает.

— Ладно, оставь деньги себе. Я еще найду. Давай-ка будем укладываться спать.