— Значит, на пару дней заляжешь на дно, а я тебе подыщу попутный обоз в сторону границы. Деньги есть?

— Обижаешь, атаман.

— Скорее, пытаюсь прикинуть, сколько еще неприятностей ты собираешься навешать на свою задницу, — усмехнулся громила, — Ты бы за руками своими следил, друг мой любезный, пока есть за чем следить-то. Забыл, что ли, из-за чего в Боргарде очутился? В Хеоне, между прочим, разговор с ворами короткий, и еще короче после такой беседы у тебя станут руки. А то и вовсе — обернут жабой, и будешь до конца дней в болотах на судьбу свою тяжелую лягухам квакаться, да мух сушеных из паучьих сетей красть.

— Да я просто…

Что именно и насколько просто, Айвен договорить не успел. Запястье левой руки его вдруг словно огнем обожгло, и дверь широко распахнулась. Порыв сквозняка одним махом раздул пламя масляных светильников почти вдвое, заставив их отчаянно трепетать. В комнате стало светлее, и по стенам забегали-заплясали разбуженные тени.

— Это еще что такое? — вскрикнул Хорт, указывая в дальний угол, — У нашего хозяина отродясь в трактире крыс не водилось! Да и как она сюда попала, здесь же ни единой щели нет?

Вор пристально всмотрелся в колеблющиеся тени, и заметил среди них огромную крысу, серая шерсть которой почти сливалась с тенями.

— Может, это нашего зубодера крыса?

— У Иноша крыс рыжий, а эта… А ну, брысь отсюда! — вышибала схватил со стола миску и швырнул ее в грызуна. Крыса стремительно бросилась в ближайшую тень и словно растворилась в ней, пропав из виду.

— Забудь ты про эту крысу. Подумаешь, забрела с улицы на запах съестного… — вор почесал запястье, которое припекало, словно от укусов крапивы.

— Нужно будет сказать хозяину, чтобы проверил амулеты, что трактир от грызунов да насекомышей оберегают, — проворчал Хорт и участливо посмотрел на юношу, — Что, сильно болит? Нужно было ее у Аликса-рисовальщика набивать, тот свое дело знает — ты и не почувствовал бы даже.

— Кого набивать? — не понял Айвен.

— Татуировку. И не чеши ее, а то только хуже будет.

Юноша уставился на свою руку. Все запястье с внутренней стороны было им расчесано почти до крови, но никаких татуировок там не было и быть не могло.

— Ты про какую татуировку говоришь?

— Ну вот же, на руке у тебя… — атаман схватил его за руку и уставился на запястье, — Да как же так, я же только что своими глазами ее видел!

— Померещилось. Я свое тело особыми приметами ни в жизнь не портил, и впредь не собираюсь, — Айвен вырвался и одернул рукав, пряча расчесанную руку.

— Ладно, ты давай ночлег себе подыскивай, а я пока разузнаю насчет обоза. Завтра с утра сразу дуй ко мне в трактир, понял? Только сперва иди пообедай, с голодухи ты начинаешь не головой думать, а пустым брюхом.

Основательно подкрепившись, Айвен поблагодарил Хорта за помощь и направился к выходу. У самых дверей его нагнал Комар:

— Эй, "пузырь", меня атаман попросил за тобою присмотреть. Прогуляемся вместе в город, а я заодно попрошу мастера самострел мой посмотреть, а что-то уж больно туго он взводиться стал.

Но юноша его не слушал. Превратившись в сосредоточение слуха, зрения и глупости, он во все глаза пялился на крысу. Громадную серую крысу, сидевшую в тени дома напротив и смотревшую ему прямо в глаза.

— Метатель у тебя хоть с собой? — почему-то вдруг спросил Айвен приятеля.

— Я без него даже ванну не принимаю, — усмехнулся длинноносый грабитель.