Конь больше не проявлял беспокойства.

— Тебе надо переименовать коня из Макарки в Детектор. — Предложил Владимир.

— Вот поэтому Гена у нас и будет исследователем. С таким конем, если правильно понимать его сигналы, не пропадешь. — Игнат вытер пот со лба. — Уфф, с армейки так не бегал. Сердце сейчас выскочит.

— Надо будет всем сказать, чтоб к разлому не приближались. — Посоветовал Матвей. — Пацаньё теперь полезет нервы себе щекотать.

— Да, надо строго-настрого запретить. Мне кажется, там глубина в километр или более. Сколько метров отвалилось туда за раз? — Игнат обернулся назад в сторону бездны, но её уже не было видно. — Метров сто точно. Я думаю, если бы дно было ближе, такого мощного обвала не случилось бы.

Отдышавшись, компания направилась в Можайкино. Еще два километра прошли по нормальной асфальтовой дороге, вернее, по тому, что от нее осталось. Битум выгорел, высох, оставив после себя черную полосу гравия, крошащегося под ногами. Затем повернули на дорогу в Можайкино, старый выщербленный грейдер, ставший после катастрофы еще хуже. Впрочем, для пеших прогулок он годился хорошо. Дорога располагалась на насыпи и лужи на ней собирались только в углублениях.

Впервые, после начала катастрофы сквозь прореху в тучах показался луч солнца. Он упал на выжженное коричневое поле. Красивее от этого оно не стало. Наоборот, свет выделил те страшные трансформации мира, скрытые под плотным сумраком облаков. Голая земля, выжженная мертвая почва, местами смытая в овраги, а на ее месте, как ожоги, красные плешины песчаника или глины. И везде туманная дымка, стелющаяся по земле, как туман по кладбищу из старого фильма ужасов.

Люди еще не успели осознать всего, что произошло в силу крайней неординарности произошедшего и объема навалившихся забот. Однако сейчас, когда они шли по дороге не занятые ничем, многие вдруг поняли, как малы были шансы выжить во время катастрофы и насколько они призрачны, чтобы пережить ее последствия.

— А представьте себе тех, кого беда застала в пути, где-нибудь между населенным пунктами. У них шансов выжить не было вообще. Таких же людей миллионы в нашей стране. — Владимир предоставил остальным возможность проникнуться тем, о чем думал сам.

— Знаешь, я больше жалею тех, кто выжил. Им еще столько дерьма разгрести придется, не раз подумаешь, а не вздернуться ли на первом суку. — Усмехнулся Игнат. — Да вот, только суков не осталось. — Он остановился. — Кстати, остались бетонные электрические опоры и провода. Надо бы вокруг села их выкопать поскорее, пока можайкинские не добрались. Эти шустрые ребята быстро ноги приделают всему, что плохо лежит… стоит.

— А куда их? — Спросил Геннадий.

— На строительство пойдут. Придумаем.

— Макарку таскать столбы не дам. — Предупредил Геннадий. — На коровах своих возите.

— Вот и первый кулак на деревне появился. Все ваше наше, все моё, моё. — Пошутил Игнат. — Не переживай, никто твоего единственного коня намеренно губить не станет. Жаль, конечно, что ему пары нет. С ним уйдет эпоха лошадей. — Он задумался. — Страшно представить, если мы не сможем выкормить коров и придется их всех пустить под нож. Что мы будем есть потом? Друг друга?

— Да пошел ты, людоед. — Владимир дружески толкнул его в плечо. — Придумаем что-нибудь.

— А что ты придумаешь? Вся дикая природа погибла. Может, суслики и выжили, но им тоже нечего есть и они скоро передохнут с голодухи. Ни птиц, ни косуль, ни кабанов, никого. Вон, вся земля мертвая, даже микробов в ней нет.