— Надеюсь, сегодня мне остался еще один облёт. — Матвей Леонидович взял в руки пульт и включил телевизор.

— Два. — Ответил диспетчер. — На пшенице обнаружили головню, сырое лето, сам понимаешь. День пропустим, урожай минус.

— Дед возьмешь меня с собой? — Попросился внук.

— Возьму, но с условием, что ты не будешь лезть мне под руку. — Предупредил дед.

— А что он лезет? — Поинтересовался Алексей Александрович, раскрасневшийся от острой лапши. — За штурвал подержаться?

— Нет, ему надо то пониже летать, прямо над кукурузой, чтобы самолету брюшко пощекотало, то мертвую петлю сделать. — Матвей добродушно усмехнулся. — На свою голову рассказал про летчика Нестерова.

— Я буду молчать, дед. — Пообещал Тимофей.

— Ладно, возьму. — Согласился Матвей Леонидович.

Ему и самому не хотелось летать одному. Он выбрал новостной канал и сел на стул напротив.

— Эпидемия разрушения мостов через Волгу продолжается. В результате вчерашнего землетрясения, поврежденный Волжский мост, соединяющий Энгельс и Саратов, частично введен в эксплуатацию. Службы МЧС контролируют поток автомобилей пересекающих реку, чтобы снизить нагрузку на поврежденные конструкции моста. Сейчас наблюдается скопление машин на въезде с дух сторон. Два парома не справляются с нагрузкой, а понтонная переправа будет запущена не раньше завтрашнего дня. И даже с ней, как считают, специалисты, проблем с пробками будет не избежать. Согласно проведенному опросу среди водителей, они психологически не готовы пересекать реку по зыбкой переправе. — На экране показали мужчину с бородой и в темных очках. — Я не рискну везти семью по шатающемуся мосту. Власти должны скорее восстановить мост и открыть нормальное сообщение.

Матвей Леонидович усмехнулся.

— Должны ему? Он вообще представляет себе, что значит отремонтировать мост такой протяженности?

— Ему не на море, ему в надувных нарукавниках и в детский бассейн. — Солидарно поддержал товарища Алексей Александрович. — Боится он. Менеджер, наверное.

— Или бариста. — Добавил Матвей Леонидович.

Новости переключились на международный блок. Показали Канарские острова с обмелевшим побережьем, мертвую живность, не поспевшую за уходящей водой. Да и стоило ли ей уходить в черную дыру, куда сливалась океаническая вода? Самолет, с которого велся репортаж, сделал над пропастью облет, показав во всех ракурсах. Даже в телевизоре она внушала ужас, от которого потели ладони.

— Если Чёрное море сольется в такую же дыру, юг уже не будет таким привлекательным. — Решил Алексей Александрович.

— По мне, Лексей Саныч, если такие вещи будут происходить везде, то мир в целом уже не будет таким привлекательным. Как жить, не зная, где завтра появится новая дыра в земле или где снова тряхнет так, что одна пыль от домов останется.

— Так и жить, как жили. — Ответил Матвей Леонидович, убавляя звук телевизора, включившего рекламу. — Самый лучший способ не потерять интерес к жизни, это не ныть о том, чего еще не произошло, а когда произошло, то уже и жаловаться не к чему.

Он понимал, о чем говорил, вспомнив себя в тот момент, когда предположил, что супруга не выкарабкается. Осознание этого выбило его из жизненной колеи. Матвей Леонидович даже перестал наведываться к жене в больницу на некоторое время, потому что не мог заставить. Боялся и ждал каждую минуту страшного известия. После звонка дочери он заставил себя сходить и короткий разговор с женой очень помог ему принять неизбежное.