Строки плясали перед моими глазами.

Труп молодой девушки был обнаружен во время планового обхода подвалов по окончании отопительного сезона. Смерть, по результатам предварительной экспертизы, наступила в начале зимы. Причина выясняется.

Как обычно, я мог читать между строк.

В тот вечер медсестричка Светка пораньше отпросилась из военкомата. Она торопилась в гости к своему молодому человеку. О существовании молодого человека не знали даже ее родители. Это многое объясняло.

Гаденыш так и не решился заявить о себе. Поэтому Светку искали где угодно, только не там, где нужно. И нашли уже весной, когда на улицах растаяли последние сугробы, а из подвалов пришлось откачивать воду.

Мы были детьми, но и до нас время от времени доходили страшилки о скелете в подвале и о пионерке, что повесилась на красном галстуке. Девочка, в которую я был влюблен в свои тринадцать, пугалась до полусмерти, когда при ней рассказывали такие истории.

Она могла бы не пугаться зря. Ее история закончилась иначе.

Лида, моя секретарша, тоже боялась всего подряд. Боялась даже наших пациентов. И Жорика больше всех.

— Куда ее увезли? — спрашиваю я у Вовчика.

— Ну… откуда я знаю. Домой, наверно. А может, в ночной клуб. Она просила тебе привет передать.

Я знаю, что он врёт. Пробую пошевелиться в кресле.

— Расстегни браслеты, — говорю я.

— Не было такого распоряжения.

— Так позвони.

— Не было такого указания.

— Бл…дь, а какое указание было? — не выдерживаю я.

Вовчик только улыбается.

Один из бизнесов Жорика — охранные структуры. Мальчики по вызову. Обсуждать с ними их служебные полномочия — бессмысленно и бесполезно. Можно огрести по почкам.

Однако не всё здесь определено служебным регламентом. Вовчик тоже любит самодеятельность. Вот он берет со стола пульт дистанционного управления, рассматривает, тычет пальцами в кнопки. Я с тревогой наблюдаю за его действиями.

Он трогает джойстик. Моторчики начинают жужжать, титановые шарниры приходят в движение.

— Ты что это затеял? — Мои ноги ползут выше головы. — Прекрати это делать!

Но Вовчик не слушает. Он любопытный.

— Сломаешь кресло, не расплатишься, — говорю я.

Моторчики жужжат.

— Че, сильно дорогое? — интересуется Вовчик.

— По цене иномарки.

Движение замедляется. Вовчик напряженно думает. Трогает пульт. Моя космическая капсула постепенно возвращается в стартовое положение.

— А с чего оно такое крутое, а? — спрашивает Вовчик.

— Долго объяснять.

— Вот зачем ты бычишь, доктор? Взял бы да объяснил по-людски.

Механизмы вновь оживают. Мои мускулы поневоле напрягаются. Говорят, мозги у этого кресла можно прошить заново. Снять ограничители. И тогда получится самая настоящая дыба, как у Ивана Грозного. Чтоб вылущивать кости из суставов и вытягивать позвоночник гармошкой. Но и нынешних предельных величин достаточно, чтобы…

— На стоп нажми, — говорю я негромко. — Иначе оно прямо сейчас произойдет. А это не для слабонервных.

— Чего произойдет?

— Катарсис. Ты думаешь, за что мне люди по полторы штуки платили?

Бедный, бедный Вовчик. Ему довелось отсидеть два года по малолетке, потом он служил в закрытом гарнизоне на Новой Земле.