«Написала имя? — спросила Эльвира, все так же не поворачиваясь. — Ну, теперь дороги назад нет. Идем, дева».

Гуля посмотрела вниз, пытаясь разглядеть свадебную машину.

Дул ветер. В воздухе качались стрекозы.

Имя «Яков» горело на солнце, отражаясь в выпуклых глазах насекомых.

Они стояли над обрывом.

Под ними, поблескивая, темнело озеро.

«……..», — читала ровным голосом Эльвира речь Ленина к молодежи.

Гуля стояла у самого обрыва.

«……… — продолжала Эльвира, борясь с ветром, который пытался листать книгу по своему произволу. — …….».

Гулины губы повторяли: «……»

Наконец, Эльвира прочитала: «Аплодисменты, все встают», — и посмотрела на Гулю.

Та все так же стояла спиной. Ветер то рвал фату, то снова бросал ее Гуле в лицо. Шумело свадебное платье.

«Дева, — сказал голос Эльвира. — О ком думаешь, дева?»

Гуля молчала и смотрела в озеро.

«О Яшке своем думаешь?» — продолжал голос за спиной.

Гуля кивнула.

«Или о женихе своем думаешь?»

Гуля снова кивнула.

«Или об старике этом думаешь?.. Да что ты киваешь все, кивальщица?! Ты о нем должна думать, о нем! Думаешь о нем?»

Гуля задумалась на секунду. Озеро росло под ней, расплывались горы, куда-то вытягивалось небо.

Зашумели кусты. Эльвира обернулась.

В кустах запутался и бил тонкими ногами барашек.

«Пошел, пошел отсюда!» — замахала на него Эльвира.

Животное смотрело на нее и дрожало.

«Пошел, говорю…»

Эльвира вытянула зверя из куста, поставила, как ребенка, на землю. Барашек заковылял прочь.

«Я не могу», — сказала Гуля.

«Что? — переспросила Эльвира, снимая с себя налипшие колючки. — Не можешь? Ну… ладушки. В другой раз. В другой раз… В воскресный день с сестрой моей мы вышли со двора…»

«Я не могу!» — крикнула Гуля.

Ветер приподнял ее над землей и, задержав на секунду, для того чтобы Гуля успела увидеть протянутые к ней руки Эльвиры, понес вниз.

В воскресный день с сестрой моей мы вышли со двора.

Фата развернулась, швырнула сама себя вверх, размокла в яростном, кусками, солнце, посыпались снизу вверх жемчужины, пузырем всплыло в воздухе платье.

«Я поведу тебя в музей», — сказала мне сестра.

одним краем прижатое ветром к левой, свободно парящей ноге, другим, разорванным краем взлетая почти к груди, к бушующим оборкам, где раскрылись пальцы, ловя убегающий воздух, где негодующе шумели лоскутки от простыней святых бабок и…

Вот через площадь мы идем и входим наконец в большой красивый красный дом, похожий на дворец.

прабабок, честным ором расстававшихся со своей невинностью, где во встречном потоке снизу вверх летели красноватые горы в пятнах кустарника и только озеро никуда не летело и ждало…

Из зала в зал переходя, здесь движется народ.

Вся жизнь великого вождя передо мной встает…

Машина с белой куклой стояла в тени боярышника.

В ожидании Гули народ расположился в разных позах.

Жених открыл глаза и посмотрел на часы.

«Дай сумку», — сказал он свидетельнице, рассматривавшей свои ногти.

Свидетельница нащупала сумку и протянула жениху.