|
Да для меня теперича дома щи не в щи, водка не водка, коли баба передо мной не ворчит. В том-то и интерес, что она говорит, к примеру: «не пей, Трифон Захаров», а я ей назло, она мне: «не стучи по три рубля в карты», а я нарочно. Это для меня самое первое удовольствие, чтоб бабу дразнить и чтоб она из себя языкочесальную музыку испускала.
Купец умолк. — А что, не поводить ли нам медведя по сентифарисным водам? — спросил он. — Так бы вкупе и опрокинули по белой собачке. — Постой, дай акробатам кончить. Авось на наше счастье с веревки-то сверзятся, — остановил его другой купец. — Что ни хожу я по этим самым Капернаумам — ни разу не видел, чтоб оттелева вниз турманом!.. — Ну, вот! охота! Сверзится, так нас же притянут: зачем глядели. Ходи, ребята, гуськом! Давай железную дорогу изображать. Федор Иванов, пыхти впереди паровозом, а ты, Сеня, свистни почаще, вот мы к станции-то и подкатим. Купцы повалили друг за другом в буфет. Суконная чуйка положила два пальца в рот и пронзительно свистнула. — Посторонитесь, господа, поезд едет! — кричал купец — борода лопатой. |
