В тот вечер, когда Деке Тайсон принес известие, что Рон Тернер написал письмо, в котором сознавался в убийстве Трея Дона Холла, после чего сам застрелился, она подумала, что жизнь их восстановится. Тогда они с Уиллом и Джоном собрались, чтобы в последний раз побыть вместе, прежде чем на следующее утро Уиллу предъявят официальное обвинение в убийстве. Но Джон приехал сказать, что он сознался в этом убийстве и что вместо Уилла должны арестовать его. Он представил Рэнди гораздо более убедительный мотив, чем мотив Уилла, да еще и доказательства в подтверждение своих слов. Уилл в шоке слушал своего отца, рассказывавшего о доводах, согласно которым обвинить должны были его.

— Но, отец, ты ведь тогда был совсем мальчишкой, да и Трея ты не убивал!

— Как и ты.

— Ты не можешь занять мое место. Я тебе этого не позволю. Ты уже слишком стар для этого!

— А ты слишком молод. К тому же ты — мой сын.

— А ты — мой отец!

Они стояли, обняв друг друга, и плакали, когда неожиданно раздался звонок в дверь. Это был Деке, вслед за которым очень скоро приехал Лоуренс Стэттон со своим портфелем.

На следующий день появились еще более обнадеживающие новости, и снова принес их Деке. Он спросил у Рэнди, что тот собирается делать с пакетом, содержащим обличающие улики против Джона Колдуэлла.

Рэнди непонимающе наморщил лоб.

— Какие еще улики? Эти, что ли? — Он сунул в руки Деке маркированную коробку, в которой дополнительно лежал бумажный пакет. — Как насчет того, чтобы выбросить это в мусорный бак, когда доберешься до Амарилло и вернешь отцу Джону его стакан для воды?

Но даже после того, как тучи над их головами рассеялись, они все равно знали, что жизнь их уже никогда не будет прежней. Город в очередной раз показал свой изменчивый нрав, подхватив обвинения против нее и Уилла. Компания «Морган Петролеум» удовлетворила просьбу Уилла о переводе на другое место работы. Кафе было все еще закрыто, а Бебе с Оделлом находились в оплачиваемом отпуске. А Джон…

Кэти вздохнула. Она полагала, что, поскольку репутация его не пострадала, а Уилл был официально признан им своим сыном, Джон по-прежнему будет работать в приходе, который он так любил. Но она его плохо знала. Он решил продолжать жизнь во искупление своих грехов.

— Я не могу остаться, Кэти, — сказал ей Джон. — Не могу пользоваться любовью и преданностью Харбисонов, тогда как я этого не заслуживаю. Не могу продолжать двойную лживую жизнь в их присутствии. Теперь они справятся и без меня. У них будет отец Филипп. Он займет мое место в Доме Харбисонов, и я не сомневаюсь, что со временем они будут обожать его так же, как сейчас обожают меня.

Пока они ждали решения Церкви относительно его давнего проступка, она тайно и робко надеялась, что такой переворот в жизни Джона, а также любовь к ней и сыну подвигнут Джона на то, чтобы отказаться от духовного сана и жениться на ней. Трей завещал ей свою шикарную квартиру в Калифорнии, которую она решила продать, чтобы на новом месте начать все заново.

Наконец епископ вынес свой вердикт. Церковь не будет предпринимать никаких санкций против Джона за его проступок, совершенный до вступления в орден иезуитов, но удовлетворит его просьбу об освобождении от обязанностей священника церкви Святого Матфея и директора Дома Харбисонов.

— Давай немного покатаемся, Кэти, — пригласил он ее в день, когда пришло это известие. — Я за тобой заеду.

Это произошло неделю назад. То было путешествие по местам воспоминаний. Они проехали мимо дома ее бабушки, где сейчас жила супружеская чета с двумя маленькими детьми. Качели на крыльце до сих пор стояли на своем месте, а на переднем дворе, лениво растянувшись, лежала собака, внимательно следившая за карапузом на трехколесном велосипеде.