— Это оно, — сказал Джон, которого тошнило от отвращения при мысли, что родители мальчика найдут его в таком состоянии. — Все будет выглядеть таким образом, будто их сын не собирался умирать. Просто хотел достигнуть максимального сексуального удовольствия.

Трей поднялся и, растирая кулаками мокрые глаза, пробормотал:

— Это закроет все синяки… Ох, Джон, ты просто гений.

С мрачным видом, но быстро, изо всех сил стараясь, чтобы их не стошнило, они перенесли бездыханное тело в сарай. Трей забрал рубашку мальчика с собой и принес из «мустанга» непристойные журналы, а затем, следуя инструкциям на снимках, они сделали удавку из шнура удлинителя, сняли с Донни одежду и подняли его тело в положение, которое имитировало смерть от автоэротической асфиксии. Возле его висящих ног Трей разбросал журналы, оставив тот самый открытым на странице с инструкциями, а Джон тем временем разложил на стуле белье мальчика, его джинсы, ремень и ботинки.

Когда с этим было покончено, Джон сказал:

— Трей, нам нужно задержаться еще на минуту. — Он показал на глядевший на них сверху их общий с Донни символ веры — прибитое к балке распятие.

Трей понимающе кивнул, и они, сложив вместе свои холодные липкие руки, склонили головы.

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа мы передаем тело Донни Харбисона Тебе, Отец наш, и да простишь Ты нас за то, что мы сделали.

— Аминь, — произнес Трей.

Джон быстро повернулся, чтобы уйти, но Трей удержал его за руку.

— Еще одно, Джон.

Джон остановился. В рассеянном свете полутемного сарая глаза Трея сверкали, как темные осколки разбитого стекла.

— Мы никогда и никому — в первую очередь Кэти — не должны рассказывать о том, что сегодня произошло. Договорились? Мы должны хранить это в глубокой тайне всегда — на веки вечные, иначе у нас с тобой будут очень большие проблемы.

Джон заколебался. Навсегда означало… навсегда. Родители мальчика проведут остаток своей жизни, никогда не узнав, как на самом деле погиб их сын, но он был накрепко связан с Треем. И он никому ничего не расскажет.

— Договорились, — сказал он.

Трей крепко пожал ему руку.

— Я верю в тебя, Джон.

Солнце начинало садиться, и они поняли, что тренировка уже началась. В самый последний момент парни вдруг вспомнили, что нужно еще выровнять развороченную землю. После этого, поразмыслив, они решили оставить кольцо на том же месте, где оно упало, чтобы барашек вышел и начал есть траву во дворе. Трей отыскал машинку для стрижки и оторванную пуговицу и, не придумав, что делать со скалкой, забрал ее с собой. А затем, уже на полпути домой, до них неожиданно дошло, что они оставили там лапу рыси.

Четыре дня спустя шериф Деке Тайсон как раз сел за свой поздний ужин, когда у них дома зазвонил телефон. Трубку взяла жена и жестом показала ему, чтобы он продолжал есть, хотя спрашивали его. Она вежливо объяснила, что муж сменился с дежурства, и посоветовала обратиться за помощью в управление шерифа. По выражению лица жены Деке понял, что тот, кто был на другом конце провода, сдаваться не собирается, поэтому он вздохнул и протянул руку за трубкой.

Паула, не скрывая раздражения, отдала ему телефон.

— Голос знакомый, но он не представился. Додумался тоже, беспокоить тебя дома после такого тяжелого дня. — Она высказала свое недовольство достаточно громко, чтобы звонивший мог ее слышать.