|
Они уселись на кровать, и Джон стал следить, как виски начинает свое волшебное действие на девушку, которую он полюбил с первого взгляда, увидев ее на уроке мисс Уитби. В самой Кэти, ее личности и характере не было ни единой черты, которая не вызывала бы в нем восхищения. Алкоголь начал сразу же действовать на его мозг и кровь, и у него уже появились мысли, как приятно и уютно быть наедине с Кэти в его спальне, когда внезапно по радио зазвучала одна песня, которая разрушила очарование момента и разбила фантазии обоих. Это была «Все, о чем я прошу тебя» в исполнении Сары Брайтман и Клиффа Ричарда; Кэти и Трей всегда считали, что слова лирических обещаний и вечной любви, о которой пелось в ней, были написаны о них.
Джон торопливо вскочил с кровати. — Сейчас переключу на другую станцию, — сказал он. — Нет-нет! — пробормотала она, остановив его за руку. — Все в порядке. Я должна учиться… жить… среди напоминаний о прошлом… Он снова сел, а Кэти сама присоединилась к очень красивому дуэту Сары Брайтман и Клиффа Ричарда, но в голосе ее звучали минорные нотки. Тело ее раскачивалось в такт музыке, как и стакан с виски в руке, и Джон, решив забрать его у нее, встал с кровати. Она тоже поднялась. — Потанцуй со мной, Джон, — тихо произнесла Кэти и обняла его за шею; ее руки были легкими, как перышки, а их прикосновение пьянило лучше любого алкоголя. На ней были белая футболка и белые шорты, а исходивший от нее запах женщины, пробивавшийся сквозь пары виски, наполнял его такой неудержимой агонией, что он был не в состоянии предотвратить того, что случилось с фатальной неотвратимостью, так же как не мог воскресить из мертвых свою маму. Закрыв глаза, она невнятно вторила чистым и сильным голосам певцов на фоне проникновенных звуков оркестра; они с Кэти медленно двигались в ритме музыки, ее тело нежно касалось его, а голова ее лежала у него на груди. — Кэти… может быть, тебе лучше сесть? Протянув руку за стаканом с виски, она допила его и, продолжая двигаться в его объятиях, промурлыкала: — Мы собирались наслаждаться жизнью, Джон, совсем как поется в этой песне. Мы собирались делить все дни и ночи… Он взял стакан из ее руки. — Может быть, это еще впереди, — мягко произнес он, искренне надеясь, что ошибается. Она ткнулась носом ему в подбородок. — Я хочу проснуться утром, чтобы больше не было никакой ночи, Джон. Девушка споткнулась, и, прежде чем она успела упасть, он подхватил ее, подняв на руки. О Господи. Глаза ее были закрыты. В брюках у него пылал пожар. Джон положил ее на кровать и сделал движение, чтобы уйти, но ее веки вдруг задрожали в тщетном усилии открыться, и она схватила его за руку. — Не уходи. — Ты уверена, Кэти? Мы пьяные, очень пьяные. — Скажи, что любишь меня, — прошептала она. Были ли это ее слова или просто слова из песни? Джон ответил ей своими словами, идущими от самого сердца. — Ты сама знаешь, что люблю, — срывающимся от желания голосом сказал он. Она продолжала напевать, мотая головой, а он тем временем разделся, отбросив свои джинсы и трусы в сторону. Затем он снял с нее шорты и трусики; горячая кровь, гулко пульсировавшая в висках, и звуки музыки ослепили его, он видел только ее красоту и чувствовал, как неудержимо хочет ее. — Кэти… Кэти, открой глаза и скажи мне, что ты сама этого хочешь, — прошептал Джон, погладив ее по ноге и еле справляясь со своей эрекцией. Она сама раздвинула ноги, но едва его член коснулся мягкой развилки между ее бедрами, Кэти мечтательно пролепетала сонным голосом: — Трей… Джона подбросило с кровати быстрее, чем если бы с потолка на подушку внезапно свалилась гремучая змея. |
