Я тоже хмыкнул. Это потребовало от меня больше сил, чем обычно.

— Очень паршиво?

— Перелом позвоночника, — ответил он. — Я вполне допускаю, что твое тело сможет восстановить нервные связи… лет через сорок или пятьдесят. Впрочем, гарантировать ничего не могу.

— Спина нужна мне здоровой, — сказал я. — Сейчас.

— Тогда, возможно, тебе не стоило в твоем тогдашнем состоянии лезть на ту лестницу.

Я зарычал и попытался повернуться к нему. Я едва шевельнулся. Ну да, мое тело оставалось привязанным к лежаку.

— Не стоит, — невозмутимо заметил Уриил. — Это не повод для огорчения.

— Это? Не повод? — вскипел я. — Мою дочку вот-вот убьют!

— Ты сам принимал решения, — возразил Уриил. — Одно из них привело тебя сюда. — Он развел руками. — Это не вечеринка в благородном собрании, сынок. Теперь тебе ничего не остается, как доигрывать до конца эту партию.

— Но вы могли бы исцелить меня, если бы захотели.

— Мои желания не имеют к этому никакого отношения, — спокойно произнес он. — Я мог бы исцелить тебя, если б предполагалось, что я должен это сделать. Свобода воли — если она что-нибудь да значит — превыше всего.

— Вы кормите меня философией, — буркнул я. — А я говорю вам, что ребенок вот-вот погибнет.

Лицо Уриила на миг помрачнело.

— А я говорю, что весьма ограничен в средствах помощи тебе. Если конкретно, ограничен тем, что для тебя уже сделал.

— Угу. Огонь Души. Спасибо, им я себя уже чуть не угробил.

— Никто не заставляет тебя, Дрезден, пользоваться им. Ты сам принимаешь решение.

— Я рисковал задницей, когда это было нужно вам, — сказал я. — И так-то вы мне платите?

Уриил возвел глаза к небу.

— Ты пытаешься выставить мне счет?

— Хотите назвать цену, флаг вам в руки, — сказал я. — Заплачу. Чего бы это мне ни стоило.

Архангел внимательно посмотрел на меня — спокойно, сочувственно и немного печально.

— Я знаю, — тихо произнес он.

— Черт подери! — Голос у меня сорвался, из глаз потекли слезы. Воображаемая картина дрогнула и начала размываться. — Прошу вас.

При этих словах Уриил, казалось, чуть поежился. Он отвернулся от меня, явно ощущая неловкость. Но промолчал.

— Пожалуйста, — настаивал я. — Вы ведь знаете, что я за человек. Что скорее ногти дам себе вырвать, чем буду умолять. А теперь я умоляю. Я недостаточно силен, чтобы справиться с этим в одиночку.

Уриил слушал, по-прежнему не глядя на меня, потом медленно мотнул головой.

— Я и так сделал все, что мог.

— Но вы же не сделали ничего, — возразил я.

— Полагаю, с твоей точки зрения это может выглядеть и так. — Он задумчиво побарабанил пальцами по подбородку. — Хотя… Пожалуй, если ты узнаешь чуть больше, это не слишком нарушит равновесия…

Глаза начинали болеть от того, что я слишком долго скашивал их в одну сторону: пошевелить головой я так и не мог. Я прикусил губу и продолжал ждать.

Уриил глубоко вздохнул; казалось, он очень тщательно подбирает слова.

— Твоя дочь, Мэгги, жива и здорова. Пока.

Сердце мое отчаянно подпрыгнуло.

Моя дочь.

Он назвал ее моей дочерью.

— Я понимаю, ты хочешь, чтобы Сьюзен всегда оставалась женщиной, которую ты любишь, которой ты веришь.