Я негромко фыркнул, открыл глаза и посмотрел на нее.

— Ты сам позаботишься о ней, когда все кончится.

Я медленно покачал головой.

— Я… Я не могу, Мёрф. Сьюзен дело говорила. Все, что я могу ей предложить, — это жизнь в постоянной осаде. Мои враги будут пользоваться этим. Ей нужно исчезнуть. Жить в безопасном месте. По-настоящему безопасном. Чтобы даже я не знал, где она. — Я сглотнул, чтобы горло не так сводило. — Отец Фортхилл в церкви Святой Марии Ангелов может помочь с этим. Он найдет, как ее защитить.

Мёрфи встревожено посмотрела на меня.

— Ты что-то не договариваешь.

— Это пока не так важно, — отмахнулся я. — Если бы ты нашла Мистера… Его можно пристроить к Молли. Если он сам о себе не позаботится.

— Господи, Гарри.

— Я не собираюсь становиться камикадзе, если ты об этом думаешь, — возразил я. — Но вероятность того, что я не вернусь оттуда, есть. И если это случится, мне нужен кто-то, кому я могу доверить свои пожелания, кто сможет их исполнить. На случай, если сам не смогу.

— Да сделаю я все, сделаю. — Мерфи усмехнулась. — Обещаю, что сделаю — хотя бы ради того, чтобы мы смогли сменить тему.

Я тоже улыбнулся, так что вошедший Рудольф застал нас обоих сидящими на полу и ухмыляющимися.

Все застыли. Никто не знал, как себя держать.

— Надо же, — тихо произнес Рудольф. — Я всегда подозревал, что тут что-то непросто. Но, черт подери, как это ты водила за нос свое начальство, Мёрфи!

— Привет, Руди, — окликнул я. — Славный у тебя домик.

Рудольф осклабился, достал из кармана конверт и бросил его на пол рядом с Мёрфи.

— Это тебе. Приказ об отстранении от дел. В нем особо подчеркивается, что тебе запрещено находиться ближе, чем на двести ярдов от этого дела и любого в нем занятого — до тех пор, пока твои компетентность и отсутствие личной заинтересованности не подтвердит специальный трибунал городского управления полиции. А еще подписанный Столлинзом приказ, подтверждающий твое отстранение от дела по взрыву дома, а в случае неподчинения — немедленное увольнение. — Взгляд его скользнул ко мне. — Ты. Я не забыл и про тебя.

— Досада какая, — отозвался я. — Только я начал про тебя забывать, как ты все испортил. Вошел не вовремя и вообще.

— Все еще не кончено, Дрезден.

Я вздохнул.

— Угу. Такая неделя неудачная выдалась.

Мерфи распечатала конверт и пробежала взглядом бумажки. Потом подняла взгляд на Рудольфа.

— Что ты им наговорил?

— Вы получили приказы, сержант, — холодно ответил Рудольф. — Покиньте здание, пока я не лишил вас оружия и значка.

— Вонючий хорек без яиц, — убийственно-ледяным тоном произнесла она.

— Я процитирую эту реплику в своем рапорте для трибунала, Мёрфи, — пообещал Рудольф. В голосе его звучало мстительное удовлетворение. — А когда они прочитают все остальное, тебе конец. С твоим-то послужным списком? Да тебя в пыль разотрут, сучка. Тебе хана.

— Сучка? — переспросила Мёрфи, поднимаясь на ноги.

— Эй, — произнес я, тоже поднимаясь. — Мёрф, — продолжал я, словно разговаривая сам с собой, а не с разъяренной Мёрфи, — не ведись ты на его игру.

— Игру? — вскинулся Рудольф. — Ты позор для полиции, Мёрфи! Тебе место за решеткой. Ну ничего, вот тебя выгонят, там и окажешься.