Она отозвалась ухмылкой до ушей — что ж, очко в ее пользу.

— Воспользовалась поисковым заклятием и вашим волоском, который вы мне дали как раз на такой вот случай.

Ну разумеется.

— Ага, ясно. Отменно проделано.

— Э… — сказала она. — Я не очень знаю, куда нам ехать. Насколько я понимаю, дома у вас до сих пор орудуют эти типы.

— Всему свое время, Кузнечик. Есть дела и поважнее.

Она внимательно на меня посмотрела.

— «Бургер-кинг», да?

— Помираю есть хочу, — признался я. — А потом домой. Думаю, к этому времени они уже уберутся, а это единственное место, где со мной могут связаться Сьюзен и Мартин.

Она нахмурилась.

— Но… Но обереги отключены. Там теперь небезопасно. Так ведь?

— Полной безопасности не бывает, — спокойно ответил я. — Когда кто-то по-настоящему хочет тебя убить, помешать этому нелегко. Все, что можно сделать, — это как можно сильнее затруднить ему выполнение задачи и надеяться на то, что противник сочтет цену слишком высокой.

— Ну да, — согласилась Молли. — Но… Без оберегов не станет ли эта цена слишком уж дисконтной?

Девочка говорила правду. У любого, кто хотел меня замочить, появлялся прямо-таки соблазнительный шанс. Желающие, приготовиться! Праздничные скидки на жизнь Гарри Дрездена! Чуть поюзанного, без гарантии, по одной штуке в руки. Распродажа! Праздничная распродажа!

Я прижался виском к окошку и зажмурился.

— Чего тебе сказал Фортхилл?

— Все как обычно. Что он не может ничего обещать, но сделает все, что в его силах, чтобы помочь. Сказал, чтобы я перезвонила через несколько часов, и он посмотрит, что ему удастся узнать от своих соглядатаев.

— Не сомневаюсь, что у служителей римской католической Церкви не бывает соглядатаев, — с серьезным видом заметил я. — Это слишком трендово и… эфемерно, что ли? Вроде автомобилей. И печатного станка.

Молли не вскинулась в ответ на мои слова, пусть я и произнес их вполне шутливо. Судя по всему, в том, что касалось ее отношения к Церкви, она пребывала в раздрае, и на мой взгляд, это не худшее состояние из всех, в каких можно пребывать. Люди, способные задавать вопросы и задумываться насчет своей веры, менее всего склонны придерживаться догмы — и вряд ли свернут с пути, раз уж они его выбрали. Я не сомневаюсь в том, что Всевышний, какое бы имя ни значилось у Него сегодня на бейджике, как-нибудь справится с парой-другой вопросов, заданных ему людьми, искренне ожидающими ответа. Черт, да это Ему, возможно, даже нравится.

— Гарри, — задумчиво сказала она. — Мы могли бы поговорить с папой.

— Нет, — спокойно, но бесповоротно отрезал я. — Это даже не обсуждается.

— А может, стоит попробовать? Может, он мог бы помочь вам отыскать Мэгги?

На меня накатила волна злости и боли — до ужаса живое воспоминание. Майкл Карпентер, рыцарь Меча, верный друг, которого едва не разорвало в клочки, когда он пытался помочь мне. Носитель Меча, клинок которого был выкован из сплава, включавшего в себя один из гвоздей Распятия (и врученного ему не кем-нибудь, а настоящим архангелом), он был оплотом против самых что ни на есть настоящих — в буквальном смысле этого слова — сил зла. Наличие рядом такого союзника ободряет. Еще как ободряет. Мы с ним ввязывались в самые разные смертельно опасные авантюры и выходили из них более или менее сухими.

Кроме последнего раза.

Теперь он вышел в отставку и жил счастливо, ходил без костылей, всего лишь с тростью, не мочил больше злодеев, зато строил дома и проводил больше времени с семьей — как хотел всегда.