— Это мне уже говорили, не раз, — заметил я.

Ваддерунг только покосился на меня.

— Позвольте мне помочь вам понять, — произнес он.

И сила сотни кузнечных молотов опрокинула меня со стула на пол.

Я оказался лежащим на спине, задыхаясь как выдернутая из воды рыба. Я пытался пошевелиться, встать, но даже руку от пола не мог оторвать. Я напряг волю, надеясь с ее помощью оградить себя хотя бы от части этой энергии, и…

…и воля моя вдруг столкнулась лоб в лоб с другой. Сила, удерживавшая меня, исходила не от земной магии, как я полагал. Это была простая, голая, грубая воля Донара Ваддерунга, Отца Грома, Отца и Повелителя Асов. Это воля Отца Одина пришпилила меня к нержавеющему полу, и я мог сопротивляться этому не более, чем букашка — опускающейся на нее подошве башмака.

И стоило мне осознать это, как сила исчезла, словно ее и не было. Я лежал на полу, глотая воздух.

— В моих силах убить тебя, юный чародей, — негромко произнес Ваддерунг. — Я мог бы желать твоей смерти. Особенно здесь, в Мидгарде, средоточии моей мощи. — Он встал, обошел стол и протянул мне руку. Я принял ее. Он с легкостью поднял меня на ноги. — Ты окажешься в средоточии их мощи. Их будет дюжина, и каждый почти так же силен, как я. — Он на мгновение положил руку мне на плечо. — Ты упрям, умен и — время от времени — удачлив. Все эти свойства бесценны в сражениях вроде того, что ведешь ты. Но против таких сил тебе не помогут и они. Даже если тебе повезет, и ты сможешь бросить королю Красных вызов в Чичен-Ице, тебя сокрушат так, как это произошло минуту назад. Ты ничего не сможешь поделать, только смотреть, как погибает твоя дочь.

Он смолк и некоторое время просто глядел на меня. Потом дверь кабинета отворилась, и в нее просунула голову одна из секретарш.

— Сэр, — сказала она. — У вас ленч через пять минут.

— Разумеется, — кивнул Ваддерунг. — Спасибо, М.

Она кивнула в ответ и исчезла, закрыв дверь.

Ваддерунг снова повернулся ко мне. В дверь вошла Гард с накрытым подносом. Она поставила его на стальной стол и отступила на шаг назад.

— Вы бросаете вызов судьбе, Дрезден, — сказал Ваддерунг. — Вы устояли перед врагами на порядок сильнее вас. Этим вы завоевали мое уважение.

— Скажите, а я не могу обменять ваше уважение на… дайте подумать… полдюжины валькирий, вашу секретаршу и пару взводов павших героев?

Ваддерунг снова расхохотался. Хороший у него был смех — сердечный; должно быть, так мог бы смеяться Санта-Клаус в молодости, когда он еще гонял футбольный мяч.

— Боюсь, я не в состоянии обойтись без своих секретарш. — Он посерьезнел. — Что же до остальных, то они… в средоточии сил Красных от них будет немного толку. — Он покачал головой. — Нравится это вам или нет, это дела смертных. И улаживать их должны тоже смертные.

— То есть вы мне не поможете, — тихо произнес я.

Он подошел к стальному шкафу, отворил дверь и снял с вешалки пальто. Застегнув пуговицы, он еще раз подошел ко мне.

— Молодой человек, я играю в эту игру уже очень, очень долго. Как знать, может, я уже дал вам именно то, в чем вы нуждались сильнее всего?

Ваддерунг снял крышку с подноса, радушно кивнул мне и вышел.

Я посмотрел на поднос. С чашки чая поднимался пар, рядом лежало три пустых пакетика из-под сахара.