|
Он раздается снова и снова. Три крика подряд, очень тихих, разносящихся эхом. Третий всегда самый долгий и самый пугающий. Она привыкла к другим ночным звукам, к свисту и шелесту, к завываниям ветра, громким, негодующим возгласам. Иногда ей кажется, что ветер с ревом ворвется в люк и поднимет ее холодным, гневным дыханием. Она представляет себе, как взлетит высоко в небо, поплывет среди туч, глядя сверху на дома и людей. Странно, но она точно знает, что увидит. Там есть маленький белый дом, квадратный, с качелями в заднем саду. Девочка на качелях со смехом взлетает в воздух. Если закрыть глаза, она все еще видит этот дом, и трудно поверить, что она не плыла среди туч, глядя на девочку, качели и аккуратные ряды ярких цветов.
Однажды она видела в окне лицо. Лицо чудовища. Серо-белое, с черными полосами по обе стороны. Она замерла, ожидая, что чудовище заметит ее и сожрет. Но этого не случилось. Оно обнюхало решетку влажным черным носом и ушло. Больше она его не видела.
Новый звук иногда раздается очень близко. Это бывает особенно темными холодными ночами. Звук будит ее, и она дрожит, кутаясь в одеяло. Он слышится трижды. И она почему-то думает, что, может, это зовут ее. Однажды она откликается: «Я здесь! Выпустите меня!» — и собственный голос пугает ее еще сильнее.
Глава четырнадцатая
Утром Нельсон привозит тело Спарки обратно. Он стоит на пороге с картонной коробкой зловещего вида и похож на торговца, не уверенного, примут ли его.
Рут щурится спросонок, глядя на раннего гостя.
— Я обещал.
Нельсон указывает на коробку.
— Да. Спасибо. Входите. Я приготовлю нам кофе.
— Это будет замечательно.
Нельсон осторожно ставит коробку на пол у дивана. Оба стараются не смотреть на нее. Рут варит кофе, а Нельсон стоит в гостиной и оглядывает ее, слегка хмурясь. Рут вспоминает, как впервые увидела его в университете, и подумала, что он слишком велик для ее кабинета. То же происходит и здесь. С Нельсоном в толстой черной куртке крохотный коттедж кажется еще меньше. Эрик высокий, но как-то умеет вписаться в это пространство. Нельсон выглядит так, словно вот-вот собьет что-то или заденет головой потолок.
— Много книг, — говорит он, когда Рут входит с кофе и бисквитами на подносе.
— Да, я люблю читать.
Нельсон хмыкает.
— Моя жена состоит в книжном клубе. Они только и жалуются на своих мужей. О книгах совсем не говорят.
— Откуда вы знаете?
— Слышал, когда они собирались у нас дома.
— Может, они говорят о книгах в ваше отсутствие.
Нельсон воспринимает это с легкой улыбкой.
— Нашли что-нибудь, — спрашивает Рут, — на… на Спарки?
Нельсон отпивает глоток кофе и качает головой.
— Узнаем в лучшем случае завтра. Я поручил еще раз проверить письма. Мы сверяем отпечатки пальцев и результаты анализа ДНК с данными известных преступников.
Рут размышляет, чем вызван такой образ действий. Создается впечатление, что Нельсон имеет в виду какого-то «известного преступника». Не успевает она спросить, как Нельсон ставит чашку и смотрит на часы.
— Есть у вас лопата? — бодро спрашивает он.
Вот и наступила эта минута, и Рут испытывает странное нежелание идти в сад и хоронить Спарки. Ей хочется сидеть в доме, пить кофе и делать вид, будто не случилось ничего страшного. Но она понимает — откладывать нельзя, поэтому надевает пальто и показывает Нельсону сарай с инструментами.
Сад Рут представляет собой небольшой квадрат растрепанной ветром травы. Поселившись здесь, она пыталась посадить всякую всячину, но ничего не выросло, кроме чертополоха и дикой лаванды. Рядом, в саду у приезжающих на отдых, стоит изящный стол, и летом его уставляют терракотовыми горшками. |