Разумеется, подумала Сэнди. Ты сделаешь все, чтобы оставить Энн в вашем семействе хотя бы до рождения ребенка.

Когда они въехали в долину Луары, уже совсем стемнело и ночное небо раскинулось над ними бархатным покрывалом. Но воздух, прогревшись за день, оставался теплым и влажным, без того холодка, который обязателен в такое время суток в Англии. Жак свернул с шоссе на длинную дорогу, скорее аллею, обрамленную по обе стороны дубами-исполинами. После езды, занявшей не меньше минуты, вдали показалось величественное здание со шпилями и башенками, однако темнота мешала рассмотреть его как следует. Луна, прячась за облаками, лишь изредка бросала слабый свет на сонный ландшафт. Они подъехали к высокой каменной ограде и увидели, что массивные чугунные ворота раскрыты, а как только машина миновала ворота, по обеим сторонам аллеи вспыхнула вереница фонарей, и стало светло как днем.

— Вот и замок, — бросил Жак, указав на огромное здание из камня медового цвета, украшенное лепниной и скульптурами. Издали оно казалось одним из тех волшебных замков, о которых дети читают в сказках. Шпили и башенки, арки и ажурные балкончики — от всего этого захватывало дух при первом же взгляде. Величественно и гордо высилось сооружение на фоне вечернего неба.

— Боже, как красиво, — выдохнула Энн.

— Да, но красота эта дорого обходится, — отозвался Жак, — целое состояние уходит на то, чтобы содержать замок в порядке. Однако семья не хочет с ним расставаться, уже несколько поколений Шалье владеют им; мой отец, к примеру, родился в одной из спален на втором этаже.

Остановив машину на широкой подъездной аллее, Жак выключил мотор и повернулся к Сэнди.

— Ну, как впечатление? Одобряете жилье?

— Его трудно не одобрить, — осторожно сказала Сэнди. — Удивляет, что вы сами здесь не живете. Давно ли вы отделились?

— Восемь лет назад.

Разговор прервался, поскольку растворились огромные двери из резного дуба и в дверном проеме появилась маленькая и стройная, изысканно одетая женщина. Позади нее стояло еще несколько человек.

— Это мать, — тихо сказал Жак. — Мой брат Андре тоже живет со своей семьей в замке, так что, боюсь, нас будет встречать вся орава Шалье.

Он вышел из машины, обошел ее, открыл дверцу впереди для Сэнди и сзади для Энн, после чего помог обеим женщинам выйти.

— Мама, позволь тебе представить Энн и Сэнди. — Взяв Энн под локоть, Жак подтолкнул женщину вперед и, почувствовав ее нерешительность, слегка обнял за талию. — Энн, познакомьтесь с вашей свекровью.

— Энн… — Карие глаза мадам Шалье радостно сверкнули, она явно одобрила свою невестку. — Благодарю вас, дорогая, за ваш приезд. Мне так горестно… — Голос матери прервался, она грустно покачала головой. — Я думаю, вы устали: вид у вас измученный…

Она снова замолчала, и Сэнди заметила, что Жак как-то напрягся, но Энн подалась вперед и обвила руками женщину, доставившую ей столько горя. Мадам Шалье в свою очередь долго не выпускала Энн из объятий.

— Я так сожалею, — продолжала мать, в ее голосе были слезы. — Сможете ли вы простить нас за то, как мы с вами поступили?

— Давайте пройдем в дом, мама, — прервал ее Жак, после чего обернулся к высокому седому старику, стоявшему позади Энн; тот шагнул вперед, глаза его тоже были влажны.