— Я понимаю, что вы имеете в виду, — ответила Ханна, энергично кивнув. — Я находила это ужасно привлекательным. Было нелегко пройти через все это, а потом узнать, какой он на самом деле.

— Неужели?

— Только иногда, совсем редко, в основном в постели, он открывался совсем по-иному. Забавно, что многих мужчин по-настоящему можно узнать лишь в постели.

Надо же, подумала Лиз, то же самое я могла бы сказать о Кейре. Но она постеснялась говорить об этом вслух. Они разговаривали с Ханной Драммонд, как две встретившиеся после долгой разлуки подруги. Затем воцарилась пауза.

— Вы надолго приехали? — спросила Лиз, стараясь возобновить начатый разговор.

— Я уеду отсюда через несколько дней, а Элфред чуть позже.

— Значит, Хэмиш не так уж часто видится с сыном?

— Нет, почему? Он в начале лета отдыхал уже с ним в Марта’з Вайнярд.

Откинув противомоскитную сетку, на веранду вышла Жермен и, нахмурив брови, плюхнулась в гамак рядом с сидящими в нем женщинами.

— Да, неплохо сегодня пришлось поработать. Я поругалась сегодня утром с горничной, и мне пришлось выполнять двойную работу. Смейся — не смейся, а эту треклятую работу все же пришлось выполнять мне.

— Кажется, у вас в этом сезоне слишком много дел, — заметила Ханна.

— Да, это вы правильно подметили. У меня всего восемнадцать коек, а можно было разместить втрое больше.

— А почему вы не хотите расширяться?

— Мне приходила в голову эта мысль. Только пока жив дед, я не могу ничего изменить. Он хочет, чтобы здесь все оставалось по-прежнему.

— Не все люди могут жить, придерживаясь старых правил, — задумчиво сказала Ханна. — А вообще-то это, наверное, очень здорово.

— По правде говоря, мне никогда не нравились рутинные порядки, — ответила Жермен. — Не люблю жить вчерашним днем.

— Значит, ты все же намерена расширить гостиницу, когда умрет дед? — спросила Лиз.

— Скорее всего, да. И он сам об этом знает. Просто хочет, чтобы я ничего не меняла до его смерти.

— И как все это будет выглядеть?

— С тыльной стороны гостиницы я пристрою флигель. Можешь не волноваться, я постараюсь, чтобы получился единый архитектурный ансамбль. Мне бы не хотелось, чтобы все думали, что я обезобразила это место.

— Я знаю, что ты никогда этого не сделаешь. В тебе нет той жилки благоустроителя, как в некоторых.

Жермен кивнула в сторону от ворот.

— Вот он, легок на помине.

К гостинице подкатил микроавтобус, из которого вылез двоюродный брат Жермен Джимми Уэзерс с огромным кожаным чемоданом.

— Похоже, он снова вынашивает какие-то планы относительно острова, — сказала Жермен.

— Ты хочешь сказать, что он вынашивает планы развития всего острова? — спросила Лиз.

— Да, именно.

— Ну как же ему это удастся сделать? Ему же не принадлежит ни один клочок этого острова?

— Пока нет. Но дедушка выгнал Читхэма, и если он не успел переделать свое завещание, то все владения будут поделены между его наследниками: Хэмишем, Кейром, мною, маленьким Элфредом и еще этим.

— Но разве нельзя забаллотировать «этого»?

— Нет, нельзя. Мой адвокат сказал, что кузен тогда затеет тяжбу с переделом имущества, а это значит передел всего острова.

Лиз наблюдала за нерешительной походкой Джимми, проследовавшего в гостиницу. Лиз была спокойна, зная, что Камберленд застрахован от таких людей, как Джимми и его подобные. Лиз захотела поделиться с Жермен новостью о том, что их дед составил новое завещание, но она не стала распространяться на эту тему, считая, что Ангес Драммонд должен рассказать об этом своим внукам сам.