На охоту? Да, на охоту. Эта гнида…

Капитан Гуль, как смог, привел себя в порядок, успокоил сбитое дыхание. Первым делом ему надо уничтожить следы. Потом — все остальное.

В одном из магазинчиков он купил рубашку, белую из грубой ткани. Ее он надел, выкинув в мусорный контейнер то, что было надето на нем. В другом магазине он купил средство для мытья окон и, уединившись, тщательно протер им руки и лицо. Запах был мерзкий, кожу жгло как огнем — но это нужно было сделать. Теперь, если кто-то захочет сделать парафиновый тест на определение наличия продуктов сгорания пороха на лице и руках, — этот тест не даст результата.

Поблуждав немного по улицам, он из таксофона позвонил Фарук-курту. Тот сразу взял трубку, словно ждал звонка.

— Это я, — сказал капитан.

— Знаю. Приезжай в академию.

В трубке забились гудки отбоя.

— Рассказывай. — Фарук-курт почему-то был в камуфляже, а не в парадной форме.

— Дело сделано, — коротко сказал капитан.

— Я знаю. Что было потом?

— Меня пытались взять. Они уже были там. Шестеро, полицейские, в бронежилетах с автоматическим оружием. Одного я убил точно. Потом ушел.

Полковник тяжело, истинно волчьим, давящим к земле взглядом посмотрел на своего подчиненного:

— Ты провалился.

— Они уже были там. Они знали, что произойдет. Мне это не нравится.

— Ты провалился. Они заметили тебя. В полиции есть много тех, кто работает на них.

— Они появились очень быстро, — упрямо сказал капитан, — они знали, что произойдет и где они должны быть.

— Ты обвиняешь меня?

— Нет, Фарук-курт. Но надо разобраться. Они откуда-то все знали.

Вместо ответа начальник факультета спецназа академии полковник Фарук Сезер включил небольшой, стоящий на сейфе телевизор с антенной.

Передавали новости. Экстренный выпуск. Это был какой-то деловой канал, внизу непрерывно бежала строка с котировками на нефть и акции — пир во время чумы. Он узнал этот двор — сам там был несколько часов назад. В автомобиль «Скорой помощи» грузили накрытое носилками тело, снимали издалека — ближе не подпускал полицейский кордон.

…И как только что стало известно, второй полицейский, тяжело раненный сегодня при попытке задержать особо опасного преступника, совершившего убийство, только что скончался от полученных ранений в госпитале…

Полковник выключил телевизор.

— Я был вынужден это сделать. Иначе бы они схватили меня.

— Это плохо, — только и ответил полковник Фарук.

Молчание было прервано стуком вестового в дверь.

— Войдите! — крикнул полковник.

— Фарук-ага, там полицейские, — выпалил молодой вестовой, — они кого-то ищут и немедленно требуют вас.

— Идите, капрал. Скажите, что я скоро буду, — сказал полковник.

Дверь захлопнулась, от хлопка вздрогнули оба. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, потом полковник достал из ящика стола пистолет, вытащил из него магазин, чтобы остался лишь один патрон, в стволе. Гулко бухнул пистолетом об стол.

Оба они знали правила. Ничего сейчас не имело значения — ни прежние заслуги, ни нынешние. Ни положение в организации, ни то, что полковник Фарук знал капитана Абдаллу Гуля с детства и знал его отца. Провалился — отвечай, правило простое. Уйди сам и никого не тяни за собой. Остальные похоронят тебя и продолжат войну.

Капитан взял пистолет, удивившись его тяжести.