Не совсем безоблачным оказалось его счастье, поскольку свое сокровище Вострецов обнаружил на археологическом объекте. Раскопки велись на территории бывшего монастыря. Согласно Гражданскому кодексу, Дмитрий должен был поделиться кладом с собственником земли, то бишь государством. Не захотел он этого делать, предпочел пуститься в бега, и долго петлял новоиспеченный мародер, прежде чем избавился от погони. А удалялся он из Кингисеппского района Ленинградской области в восточном направлении. По пути, в городе Пермь, ему по дешевке предложили настоящий паспорт на имя Андрея Всеволодовича Сереброва.

В принципе, Дмитрий купил его впрок. Ему уже почти ничего не угрожало, и он не мог бы толком объяснить, зачем тот ему понадобился. Просто чувствовал — может пригодиться. Мало ли как жизнь повернется, пусть лежит. В Пермь он заехал потому, что у него кончались наличные деньги, нужно было продать золотой рубль. А в Перми, ему сказали, есть сильные нумизматы. Выйдя на такого, он представился Андреем Всеволодовичем. Зачем попусту трепать свое имя!

Когда происходил обмен паспортов, Дмитрию удалось в Хабаровском крае поменять серебровский на новый. Легально он все равно жил под своей фамилией, а Серебров — это запасной вариант на всякий непредвиденный случай. Подвернется выгодное дело — козырнет им, пожертвует. Пока же пусть лежит до поры до времени.

И вот час пробил. Произошло это в городе Находка, где решил осесть Вострецов. Его привлекло такое символическое совпадение — занимался находками, а тут и город с таким названием, очень приятно. Копать в тех краях было нечего, нашел непыльную работенку в порту и жил себе припеваючи до тех пор, пока его приятельница Настя, работавшая на таможне, не сказала, что из Японии прибыл контейнер в адрес местного детского дома. Это — гуманитарная помощь, контейнер под завязку набит бытовой техникой: компьютерами, масляными обогревателями, еще кой-какой электрической мелочью. Краем уха Настя слышала, что в этом детском доме имеется хор, который летом гастролировал в Японии. Он до того понравился японцам, что те решили всячески помогать детям. И вот сделали подарок. Получить контейнер по доверенности — пара пустяков. Но для спокойствия нужно сделать так, чтобы в детском доме не узнали о посылке. Тут требуется всего лишь перехватить бумажку — почтовое извещение.

Среди полукриминальной шпаны, вертевшейся вокруг Вострецова, найти желающих провернуть такую операцию было проще простого. На это дело подрядились два молодых паренька, Вадик и Кеша.

Участок, обслуживаемый почтальоншей, представлял собой две параллельные улицы. Вадик и Кеша выяснили траекторию ее маршрута. Почтальонша проходила одну улицу до конца, поворачивала направо и шла по второй в обратную сторону, по направлению к почте. Детский дом находится на второй, улице Невельского, примерно посередине. Маршрут не ахти какой оживленный, разноска, к счастью, сейчас производится раз в день — по утрам. Так что почтальоншу можно без проблем поприжать где-нибудь по пути. Но, конечно, лучше сделать это как можно раньше. Если она несет пачку писем и извещений, попробуй установи, что послужило причиной ограбления. Может, кому-то понадобилось перехватить компрометирующее письмо, может, кто-то намерен получить чужой денежный перевод или помешать сделать это адресату. Пока нерасторопная милиция станет проверять, какую корреспонденцию несла почтальонша, время уйдет. Вострецовская бригада получит контейнер и увезет его содержимое за тридевять земель.

Расчет по-своему был верен — милиция нерасторопна хотя бы потому, что у нее сотни других, более опасных дел, которыми нужно заниматься. Не успевают милиционеры, и осуждать их за это нельзя, а Вострецов — так тот им просто благодарен за то, что до многого у стражей порядка руки не доходят. Жить легче. Но, как это случается, в дело вмешались непредвиденные обстоятельства.