— Зачем же мне выдумывать?

— Чтобы деньги получить.

Саблин почувствовал, что деньги уплывают из рук. Действительно, твердых доказательств у него нет. Ни фотографий, ни других свидетелей.

— Ты когда узнал об этом?

— В ту же ночь. Случайно увидел. Сотворил это один человек. Причем ты его прекрасно знаешь.

— Почему же ты молчал так долго?!

— Эдуард, потупился.

— Если бы ты сказал сразу, я бы тебе доверял. А так? Пять лет ты это скрывал, а теперь хочешь продать на кого-то компромат. Сам подумай, зачем я стану покупать кота в мешке?

— Ладно, Стасик, — сказал после томительной паузы Саблин. — Ничего я с тебя брать не стану. Просто скажу. А уж когда ты разберешься и убедишься в моей правоте, тогда окажешь мне материальную помощь.

— Деньги у меня есть, не пожалею.

— В том, что сделал именно этот человек, я даю тебе стопроцентную гарантию. Ты же знаешь, я живу в том доме, где была твоя студия…

Раньше там помещалась обувная мастерская. Это был подвал, куда вела дверь в торце дома. В один прекрасный день мастерская закрылась, и примерно с месяц помещение пустовало, хотя вывеска еще оставалась на месте. А потом и ее сняли — когда в подвал въехала студия звукозаписи. Жильцы дома узнавали обо всем быстро: и что мастерская закрылась, и что студия оборудована. Подробности о ней первым услышал Эдик, который однажды повстречал возле дома Стасика Ледовских. Тот сразу расхвастался, повел его в студию, все показал. Саблину это было не очень интересно. Выслушал для приличия да и забыл.

Прошло несколько дней. Однажды Эдик возвращался на ночь глядя после пьянки с друзьями. Ему не хотелось сразу идти домой. Если мать заметит, что он выпил, заведет бесконечную нотацию, поспать толком не даст. Решив проветриться, Эдик уселся на скамейку возле дома. Там тесно росли подковкой несколько низеньких деревьев, в этом полукруге стояла скамейка. Если сидишь на ней, тебя никто из прохожих не видит.

Стояла безветренная июльская ночь. Хмель у Саблина почти прошел, но он продолжал сидеть, наслаждаясь тишиной и покоем. Неожиданно до него донеслись странные звуки. Он не сразу сообразил, откуда раздаются редкие громкие щелчки. Прислушавшись, понял — из подвала. Странно, неужели там сейчас кто-то работает? Звуки были весьма далеки от музыкальных. Скорее это был грохот какой-то, но такого сумбурного даже в хард-роке не существует.

Эдик решил подойти поближе, разобраться, что там происходит. Он сделал несколько шагов по направлению к входу. Тут дверь приоткрылась, и оттуда выскользнул человек. Там было темно, и Саблин не мог разобрать его лица. Но когда тот пошел в сторону автобусной остановки, то очутился в месте, освещенном фонарем, и Эдик хорошо рассмотрел его.

Он познакомился с этим парнем 8 марта на вечеринке дома у Наташи Козельской, куда его случайно затащил Стасик Ледовских, который тогда ухлестывал за ее подругой. А у Эдика были шуры-муры с сестрой подруги, так все и получилось. Было еще много народу, но ему запомнился только этот Андрей, потому что они поцапались. Саблин, когда выпил лишнего, начал горланить песни. Андрей над ним смеялся, обозвал его голос козлетоном. «Ты и так-то небось петь не умеешь», — огрызнулся Эдик. У того был сиплый голос. При этих словах Андрей рассвирепел, готов был наброситься на него с кулаками. Насилу их растащили, благодаря девушкам удалось разрядить обстановку.

Вот этого парня Саблин и увидел выходящим ночью из студии. А на следующий день весь дом уже знал, что там произошел жуткий разгром.

— Серебров его фамилия, — сказал Станислав. — Между прочим, это единственный человек, которого я подозревал. Только у меня доказательств не было. Спасибо тебе. И рекламу мы опубликуем на твоих условиях.