Вот почему Дуня отправилась на свидание с Геннадием, чувствуя за собой незримую поддержку непознанных наукой вудистских сил, наделивших намагиченного петуха колдовскими способностями. И Геннадий, уж неизвестно, по собственной ли инициативе или незримо управляемый петушино-волшебными наговорами, с каждым новым свиданием влюблялся в Дуню все больше. Во всяком случае, не уставал ее в этом уверять. Дуня же и ее родители искали в Цаплине лишь возможного спасителя и защитника от жуткого Додика. Но наслушавшись комплиментов от поклонника, Дуня стала подумывать; а не сможет ли Геннадий совместить два схожих ремесла — и защитника, и жениха? Конечно, не такого жениха она во сне видала — далеко не принц и даже не лорд. С другой стороны, и не уголовник, не наркоман и не пьяница. А то подкатывался к ней старший братец Титикаки — алкаш алкашом! Совсем недавно был парень как парень. Когда только успел спиться? С пьяной рожей осчастливливал своим вниманием. Как вспомнишь такого кавалера, так вздрогнешь! Уж о Додике не говоря. А у Гены и квартира в Москве, и дом в дачной местности, и сам на хорошей должности — зарабатывает прилично, и ведет себя культурно. Не то чтобы совсем не распускает рук, но и не наглеет бессовестно. Дуня мамины наставления о девичьей гордости, которую нужно беречь смолоду, помнила хорошо. И о том, что приключалось с подружками, забывшими материнские наставления на эту тему по причине легкомысленности девичьей памяти, тоже была наслышана. Но и особенно носиться с этой самой гордостью тоже не было большого резона. А то ведь прогордишься — и останешься с ней, драгоценной, на бобах, куковать в одиночестве. Когда же и любить, как не в восемнадцать лет?! Те же подружки-сверстницы уже приобрели такой богатый опыт в любви — хоть пиши пособие по технологии секса. А у нее всего и было, что вспомнить-то нечего! Общаться с принцем на белом коне разумеется, предпочтительнее, да где он гарцует — поди отыщи! Зато секьюрити силовой защитной структуры и защитить свою девушку сможет не хуже принца — даром что ездит на иномарке, а не на белом коне. И когда Геннадий прямо в машине захотел перейти заветную запретную черту, Дуня его остановила, объяснив, что у нее для любви сейчас нет никакого настроения. И поведала о своей беде.

Геннадий очень подробно расспросил свою почти возлюбленную обо всех обстоятельствах ее конфликта с Додиком и (вот что значит профессионал!) не стал хвастать: «Я тебя защитю! Я всех победю!» — а обещал изучить этот вопрос по своим каналам и сделать все возможное для защиты семьи Федотовых. На следующем свидании Цаплин, весь сосредоточенный, своих легкомысленных попыток перейти заветную запретную черту не возобновлял, а сразу сообщил, что Дунина проблема оказалась гораздо серьезнее, чем можно было предложить. Начальник службы безопасности, к которому Геннадий обратился за советом и содействием, объяснил, что будь Додик сам по себе, его приструнить, а если добром не поймет — устранить было бы проще простого: да хоть перехватить его по дороге из лагеря в Разнесенск и отдать на съедение его собственному крокодилу.