Аристов в белом костюме и соломенной шляпе, с изящной тростью в руке в большом волнении вглядывался в публику, которая валила с трапа парохода. Зои все не было. Быть может, он её не узнал, проглядел? Егор все больше нервничал и постукивал тростью о мостовую. Пестрая шумная толпа катила мимо, он вглядывался в лица, и вдруг все разом затихло, замерло. Исчезли все звуки, как будто невидимыми сделались люди. Только одна фигура плыла навстречу. В абсолютной тишине и пустоте. Казалось, словно ожившая картина Рафаэля, неземная Мадонна движется ему навстречу. Егор застыл. Удивительная незнакомка, казалось, была соткана из света. Её лучистые глаза божественно сияли. Нежный идеальный овал лица, точеные руки. Великолепная грациозная фигура. Нет, таких женщин не бывает! Это видение. Мираж!
Из забытья Аристова вывел звонкий родной голосок:
– Егорушка, да узнай же ты меня, наконец!
Егор сделал над собой усилие и стряхнул прекрасное наваждение. Переведя взор, он увидел рядом с прекрасной незнакомкой свою бесценную сестру.
– Бог ты мой! Зоя! Красавица моя! – он подхватил её сильными руками и закружил над землей, как бывало в детстве. – Дай поглядеть на тебя! Да ты совсем, совсем у меня взрослая стала!
Он целовал её и не выпускал из объятий.
– Ах, ну точно медведь! – девушка с трудом освободилась из крепких рук брата. – Позволь же мне представить тебе моих добрых друзей, благодаря которым я тут!
Аристов крепко жал руки профессору, молодым людям, подоспевшим с трапа. И со странным, неведомым доселе трепетом он склонился над белой рукой в тонкой перчатке.
– Серафима Львовна! – пропела Зоя.
– Что ж, господа! Я в долгу перед вами! – Егор снял шляпу и поклонился. – Прошу вас нынче же вечером отобедать по случаю завершения вашего плавания. Мы с сестрой будем счастливы оказать вам эту честь! Если бы не вы, бог знает, когда мы бы увиделись! Я очень, очень вам признателен за хлопоты о Зое Федоровне!
– Помилуйте, сударь, какие хлопоты! – отвечал Соболев. – Общество вашей сестры было чрезвычайно приятным. Мы сожалеем, что наше путешествие завершилось.
– Но почему же завершилось! – расстроено произнесла Зоя. – Разве мы и дальше не можем путешествовать вместе? Ведь, как я полагаю, мы все едем в Каир?
– Ну, Зоенька, поспешно такие вопросы не решаются, – Аристов подхватил сестру под руку, стремясь как можно быстрее увести ее. – У нас будет еще возможность поговорить.
Егор хотел поскорее завершить обмен любезностями и оказаться с сестрой наедине. Они так давно не виделись, так соскучились. Ему совершенно не хотелось ни с кем знакомиться. И тем более путешествовать в компании новых знакомых. Но он был обязан Соболевым. И эта ожившая картина Рафаэля… Словом, нельзя решать наспех. Надо подумать.
Они проговорили до вечера, взахлеб, перебивая друг друга, то смеясь, то плача. Перемешалось все. И детские воспоминания, и его военные приключения и страдания, и её томительное пребывание в монастыре. Когда вдруг Егор взглянул на часы, то в ужасе схватился за голову, давным-давно Соболевы ждут!
За роскошным столом, полным диковинных яств, морских тварей, приготовленных особенным образом, фруктов, рыбы, сладостей, разговор не клеился, все возвращаясь потихоньку к одному. Зоя с напряжением следила за братом, какое он примет решение. Неужели вот сейчас, в первые мгновения он снова превратится в деспота и увезет её? Тогда она вряд ли увидит Петю. А если и увидит когда-нибудь, потом, зимой в холодном Петербурге, то, кто его знает, как там все сложится.
Викентий Илларионович днем выдержал пылкий напор сына, который требовал уговорить Аристова путешествовать вместе. Соболев сильно сомневался. |