Между столами фланировали размалеванные дакирки в дешевых ярких побрякушках и с натянутыми скучающими улыбками предлагали спеть или погадать. Обычно от них сердито отмахивались, но иногда сажали за стол и угощали вином.

Слегка покачивая бедрами, подавальщица пронесла по зале накрытый крышкой поднос и торжественно водрузила его перед принцессой. Это и был её долгожданный обед. Стелла принялась за еду без особого энтузиазма, предчувствуя надвигающуюся волну дурноты. Тем не менее, она упорно боролась с собой, запихивая в рот очередной кусок омлета с сыром и зеленью. Справляться с этой трудной задачей ей помогало вино.

За время трапезы посетителей заметно прибавилось, но контингент не изменился — всё те же обладатели укороченных зеленых (красных) сюртуков и черных жилетов. Многие носили широкополые шляпы с пестрыми перьями.

Временами дакирцы с интересом посматривали на принцессу.

— Все здесь знают, что я чужестранка, и в любой момент могут сдать меня властям, — с горечью подумала девушка.

Посидев немного для лучшего пищеварения, Стелла встала, расплатилась по счету и направилась к выходу. Её слегка пошатывало. Краем глаза принцесса заметила, как вслед за ней поднялось ещё несколько человек.

Ноги были, как ватные; временами она теряла равновесие.

Ох, плохо это кончится!

Шарар, полностью оправившийся от последствий знакомства с Таром, залаял, завертелся на пороге. Вместе с ним что-то точно так же закружилось у неё в голове. Стелла провела рукой по лбу и слегка надавила пальцами на виски — вроде бы отпустило. Наклонившись, она потрепала собаку по блестящей шерсти. Кастет просвистел возле уха и вонзился в дверной косяк. Девушка резко выпрямилась, бросила взгляд на посетителей таверны — кто же из них? Едят, беседуют, как и прежде, но ведь кто-то из них…

И тут, как гром среди ясного неба, — встает один и, указывая на неё, говорит:

— Это та самая, держите её! Девчонка, убившая двоих в Бет-Асаре.

Стелла выскочила на улицу, прижалась к стене. Предательские ноги подкашивались, отступившая боль готова была снова волком ощериться в ее голове. Пытаясь опередить ее, она отвязала лошадей, ни на минуту не упуская из виду посетителей таверны. Теперь они не казались такими уж безобидными.

Она одна — их много. Сгрудились вокруг неё, перегородили проезд. Сейчас найдётся один, всего один — и…

Стелла, как загнанный раненый зверь, металась взглядом по улице.

Кто же, кто же, кто?

В кульминацию событий неожиданно ворвались крики мальчишек, бежавших вверх по улице:

— Король, король едет!

Из-за угла вывернул отряд генров; вороные лоснящиеся кони отбивали дробь по мостовой. Окружившие девушку ячимарцы расступились. Не дожидаясь, пока кто-нибудь из них сообщит о преступнице, принцесса, проскакав наперерез королевской охране, юркнула в узкий проулок.

Цокот копыт болью отзывался в голове. На лбу выступил холодный пот; шею и руки ломило так, что девушка с трудом управляла лошадью. Это был, пожалуй, самый сильный приступ за всё время болезни.

Лишившись направлявшей их твердой руки, лошади скакали сами, то вылетая на запруженные народом улицы, то сворачивая в темные проулки. Наконец они вынесли хозяйку на широкий бульвар, застроенный особняками, и, наискось прорезав испуганную толпу обывателей, налетели на всадника. Его паламин захрапел, взвился на дыбы.