Склоны гор были залиты мартовским солнцем, немного согревавшим морозный воздух.

Было холодно; изо рта шёл пар.

Принцесса подняла воротник меховой куртки, спрятав лицо в мягком мехе, и задумалась, не накинуть ли ей на себя ещё что-нибудь. Она и представить себе не могла, что в горах может быть так холодно.

Слуга Марана, Кагир, развёл костёр возле замерзшего ручья и, прорубив во льду прорубь, черпал воду; барон помогал ему.

— Вы оба что-то делаете, а я бездельничаю. Может, вам помочь? — Девушка подошла к ним и присела на корточки.

— Я никогда не позволю даме помогать в таком пустяковом деле, — ответил за обоих Маран.

Стелла рассмеялась.

— Позвольте мне хотя бы напоить лошадей, — взмолилась она. — Или мне нельзя даже этого?

— Не беспокойтесь, Кагир обо всём позаботится.

— А мне что прикажите делать? Смотреть, как работают другие?

— А Вам и положено просто смотреть, — пробормотал Кагир.

— Можно мне хотя бы лошадей расседлать?

Не дожидаясь ответа, принцесса вприпрыжку, чтобы согреться, бросилась к лошадям.

— Маран, если Вам не трудно, зачерпните немного воды для лошадей, — попросила она.

— Если Вы найдёте посудину, которой хватит, чтобы напоить их, то с удовольствием, — улыбнулся барон.

Более менее подходящая ёмкость нашлась, но воду пришлось подогреть: девушка справедливо полагала, что ледяная вода вредна для здоровья.

Позаботившись о лошадях, они приступили к еде.

Принцесса заметила, что барон старается незаметно отдать все лучшие куски ей.

— Маран, перестаньте! — Она укоризненно посмотрела на него. — Вы это делаете из-за того, что я племянница короля?

— О чём Вы? — Он вопросительно поднял брови.

— Да бросьте Вы, Вы прекрасно всё понимаете. Не разрешаете мне ничего, а тут еще и это… Барон, я не хочу, чтобы вместо человека в Розин вернулось его бледное подобие.

Маран рассмеялся. Он ценил её шутки. Или делал вид, что ценит.

— Никогда бы не подумал, что принцессы могут вести себя, как простые смертные! — заметил он.

— О, если бы Вы были знакомы со мной раньше! — рассмеялась девушка. — Тогда я действительно была похожа на принцессу. Одевалась, как принцесса, вела себя, как принцесса, ездила на прогулки, как принцесса. Правда, я и сейчас гордая, заносчивая и упрямая.

— Нет, я не верю, Вы наговариваете на себя! Вы просто кладезь добродетели…

— Хватит, не спорьте! Даже один из наших богов назвал меня упрямым ребёнком.

— С богами не поспоришь, — вздохнул Маран и с грустью заметил: — А наших небожителей Вы, наверное, уже и не помните.

— Признаюсь, я их и не знала, — тихо ответила Стелла. — Я выросла с сознанием того, что в мире существуют только наши боги: Амандин, Изабелла, Алура, Мериад… Моя мать рано умерла, поэтому не успела толком рассказать о своей родине, хотя и она признавала наших богов.

— Что ж, в таком случае я возьму на себя честь познакомить Вас с ними, тем более, знакомство будет коротким. У нас всего два бога: лучезарный Миарон, правящий четвёркой белых огнегривых коней, и злобный Герцон, разъезжающий по небу на крылатом вороном жеребце.

— И всё? — удивилась девушка.

— Всё. По-моему, вполне достаточно для нашей небольшой страны. По моему скромному мнению в Вашей стране слишком много небожителей.

Принцесса промолчала; она тоже так думала, но из-за многовекового благоговения перед сонмом этих высших существ, не могла даже заикнуться об этом.