Внезапно наткнувшись на бойцов в камуфляжной форме с автоматами, Перстень сразу опешил. Так невероятно было их появление, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что произошло. В ответ на приказ руководителя бойцов стоять и прижаться к стене, его подручные выхватили стволы, закричали и начали стрельбу. Перстень с немыслимой сноровкой метнулся назад, перепрыгивая через ступени, несся к квартире Корозова. И когда казалось, что осталось немного, на пути у него стал Акламин с оперативниками. Его сбили с ног. Подручный, бежавший за ним, пальнул в Аристарха. Тот почувствовал, как обожгло плечо. Васильевич выстрелил в ответ. Парень рухнул, будто оступился. Бойцы группы захвата живо управились с остальными. Васильевич осмотрел плечо Акламина, кашлянул:

— Царапина. Повезло, — затем подступил к Перстню, которого бойцы подняли на ноги, прижали лицом к стене, тряхнул его. — Ну, что, не пофартило на этот раз?

— Убери руки, полицейский! — просипел Перстень. — Не хочу о тебя пачкаться!

Услыхав сипловатый голос, Аристарх удивился. Так вот, оказывается, кто звонил ему по телефону? Не Хозяин, а Перстень. Вот какой конец истории получается. Довольно интересно. Что же Перстню нужно было от Ольги? Аристарх приблизился к нему, серьезно спросил:

— Поговорим теперь не по телефону?

— Если тема меня устроит, — парировал Перстень.

— Тогда пошли, — сказал строго Акламин, зажимая плечо, и направился в квартиру к Корозову.

Одев Перстню наручники на запястья, бойцы повели его следом за Аристархом. Дверь квартиры Глеба оказалась незапертой на замок, открылась легко. Акламин вошел в прихожую и из прихожей увидел в гостиной в креслах связанных Корозовых. Ольга вскрикнула:

— Аристарх! Глеб, это Аристарх!

— Вижу, Оля, — отозвался тот, и опять напружинил мускулы, словно намеревался разорвать путы. Увидев Перстня в наручниках, проворчал. — Обещал, что свяжешь некрепко. Соврал.

— Ты и твоя сучка живые, и это главное, — сказал тот. — Чем ты недоволен?

— Тем, что не задушил тебя! — проговорил Глеб.

— Не ты первый, не ты последний, — усмехнулся Перстень.

Оперативники быстро развязали Корозовых. Ольга, видя кровь на рукаве у Аристарха, засуетилась, побежала в кухню, принесла аптечку, разложила на столе, достала бинт и бросилась снимать с Акламина пиджак. Тот попытался сопротивляться, морщась и твердя:

— Ну, что ты, Оля, это мелочи, царапина, заживет.

— А забинтованная заживет быстрее! — возразила Ольга, стащила с его руки пиджак, надорвала рукав рубахи и стала накладывать повязку.

Подчинившись ей, Акламин выслушал короткий рассказ Корозова о том, что произошло в квартире. В конце высказал свое удивление, поглядывая на Перстня:

— Ты знаешь, Аристарх, до сих пор не пойму, что ему дались побрякушки моей жены?

— Не побрякушки, Глеб, а украшения, — обидчиво поправила мужа Ольга, перевязав Акламина и помогая ему всунуть руку в рукав пиджака.

Слушая Корозова, Перстень, прижатый к стене бойцами группы захвата, хмуро молчал. Акламин глянул на Васильевича. Оперативник кивнул и быстро вывернул карманы у Перстня. Достал носовой платок с завернутыми в него украшениями. Положил на стол, развернул. Глеб показал на них, усмешливо буркнул:

— Вот видишь? Комедия, да и только.