Я ехал и думал: какой непростительный допустил промах! Надо было еще в первый приезд до конца разобраться с «членом партии», а не довольствоваться словами соседей, какой он хороший. Но часто ведь бывает: мол, раз начальник, то наверняка хороший, а вот простого работягу обязательно надо проверить. Мой промах в данном случае был существенным, проверять надо всех и полностью. Что называется, брать каждое зерно и пробовать на качество. А я бабкам поверил: хороший он расхороший, и машина у него «Жигули», и большой чин занимает... Но что-то я сильно начал себя полоскать, надо еще окончательно удостовериться, он ли это на самом деле. Вдруг опять осечка, чего бы, конечно, не хотелось, -- уж больно все совпадает.

   Подъехали к дому. Я, Минаков и женщина вышли из машины и приблизились к калитке. На дощечке надпись -- «Во дворе злая собака». Как бы в подтверждение этому за забором раздались рыки. Посмотрев в щель, я увидел тех самых собак, которых уже видел. Нажал на кнопку звонка. Было слышно, как внутри дома раздался звонок, но дверь никто не открывал. Нажал еще и еще -- тишина. Овчарки метались по двору. Выходит, дома опять никого нет и придется ждать. Настроение у меня и моих спутников, сами понимаете, неважнецкое.

   Я подошел к машине, потом вновь вернулся к калитке. Попросил Минакова и его спутницу посмотреть на собак -- они ли это? Минаков смотрит в щелку, крутит перевязанной головой, пожимает плечами. Наконец выдавливает: «Что-то не похожа... Та была больше и как бы злее». Он говорил об овчарке, которая его преследовала и кусала. Не узнавал ее. Его спутница тоже пожимает плечами, и я понимал бедную женщину: уж ей-то в то время было не до собак.

   «Вот тебе раз -- не похожи, не эти?.. Но у страха всегда глаза велики, потому-то нападавшие собаки казались им злее и внушительнее», -- думал я, но настроения это не подняло. Пошел по соседям -- узнать, где могут быть хозяева и когда вернутся. Узнал, что ушли оба в магазин или на рынок за продуктами и вот-вот должны подойти.

   Слава Богу, ждали недолго. Вот и идет семейная пара с сумками и сетками, доверху наполненными продуктами.

   «Чего же ему не хватало-то?» -- почему-то подумал я и пошел им навстречу. Увидел, что мужчина резко изменился в лице и начал тревожно оглядываться. Но из машины, как бы давая понять, что бежать бесполезно, вышел Минаков, готовый, если задерживаемый вздумает бежать, перехватить его.

   «Если бы был не виноват, не крутил бы так со страху башкой. Значит, он и никто другой», -- облегченно вздохнул я.

   -- Здравствуйте, товарищ главный инженер, -- сказал с усмешкой, подходя к семейной паре.

   -- Я всё понял, -- тихо промямлил «уважаемый». Надо же, как пристало к моему языку это слово. И что, собственно говоря, мешало ему быть именно таким? Что мешало быть просто нормальным человеком? Я, к примеру, этого никак понять не могу. На запястьях насильника звонко щелкнули наручники. Поставив на землю сумки, жена растерялась. Ее же муж, гроза беззащитных женщин, опустив голову, молчал. Только что все было нормально, и вдруг -- милиция, наручники...

   -- Что?.. Что случилось, объясните! -- вскрикнула жена маньяка. Она смотрела то на меня, то на забинтованного Минакова, то на женщину, которую ее муж дважды изнасиловал. Ничего этого и многого другого она пока не знала. Мой же ответ был прост:

   -- Он вам все объяснит, но... попозже.

В заключение хочу сказать, что насильника осудили. Потерпевшие по всем одиннадцати эпизодам его опознали и требовали сурового наказания. Суд приговорил его к двенадцати с половиной годам лишения свободы.