|
Свет лампочки под потолком подсвечивал растрепанные золотистые волосы, и казалось, что лицо Лары окружено сияющим нимбом. За беготней и нервотрепкой Плюмбум как-то и забыл, что рядом находится женщина, которую он когда-то любил, которую в глубине души продолжал любить до сих пор, но которую, к сожалению, видит один раз в году. И вот теперь они снова вместе и наедине, о чем он мечтал когда-то, но Плюмбум ясно понимал, что лучше не было бы повода для этой встречи, лучше всё оставалось бы как есть… Он хотел сказать ей об этом, однако вовремя остановился, сообразив, сколь неуместно прозвучат его слова. — Тогда свет выключи, — сказала Лара. И ловко, в два движения, забралась на верхнюю сетку. Кровать протестующе заскрипела. Плюмбум сполоснул лицо холодной водой, медленно снял одежду, выключил освещение, шагнул к кровати. Постоял в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию Лары. Она была здесь — на расстоянии протянутой руки, но столь же далека и неприступна, как если бы находилась на другой планете. Зона соединила их, но она же, дрянь поганая, разъединяла. Подобно джинну из арабской сказки, Зона не только исполняла желания людей, но и заставляла пожалеть о том, что мечта сбылась. Наверное, поэтому Плюмбум зарекся возвращаться сюда. Стал старше, мудрее и понял наконец, что нельзя обманываться бесконечно. Бывший сталкер лег, натянул ватное одеяло до подбородка, поправил подушку, устраиваясь поудобнее. Закрыл глаза в надежде, что сразу провалится в сон. Но тут кровать вновь заскрипела. Лара скользнула вниз, её гибкое тело оказалось вдруг рядом. Ладонь, показавшаяся обжигающе горячей, коснулась щеки. Губы щекотнули ухо. — Холодно, — прошептала женщина. — Согрей… Интермедия Судьба Сталкера Виктор Свинцов был прирожденным сталкером, хотя долгое время не осознавал этого. Он родился и вырос в городке, построенном при огромном режимном заводе, занимавшем территорию, на которой могли бы разместиться два таких городка. О том, что производит завод, открыто рассказывать было не принято, а потому среди мальчишек ходили самые невероятные предположения. Говорили, в частности, что там делают ядерные бомбы против Америки. Реальность оказалась прозаичнее — это было предприятие, на котором урановая руда проходила первичную обработку: выделялась из породы, измельчалась, упаковывалась и в таком виде отправлялась дальше. Виктор узнал назначение завода после того, как производство на нём остановилось в связи с сокращением спроса на уран, а родной городок начал умирать под ударами экономических реформ. Тогда же сняли милицейскую охрану с заводского «могильника» — так называлась довольно обширная зона, огражденная забором с колючей проволокой. О том, что находится за забором, тоже говорили разное: дескать, там залежи драгметаллов, списанной техники, в том числе видеомагнитофонов, фотоаппаратов и прочих сокровищ, о которых можно только мечтать. Ещё говорили, что там можно встретить странных существ — мутантов. Словечко это вошло в обиход после Чернобыльской аварии и многочисленных статей о последствиях радиоактивного загрязнения прилегающей к ЧАЭС местности, которые охотно печатала центральная пресса. Разумеется, мальчишек тянуло к «могильнику» как магнитом. Поначалу они опасались гнева родителей, но куда больше — устрашающих знаков в виде черепа с костями, которые висели на заборе. |
