Кажется, да. Барах устранил угрозу, и может быть, мы уже не на грани уничтожения.

Лорд Рал опустил ладонь на рукоять меча.

– Он не говорил, удалось ли ему обуздать ту силу, что уже выпущена на свободу здесь, в мире живых? Нашел ли он способ устранить тех сноходцев, которые уже созданы?

Магда побарабанила кончиками пальцев по небольшому столику, инкрустированному серебряными листьями, вспоминая точные слова мужа.

– Барах сказал: «Нам еще предстоит справиться с теми, что уже созданы, но по крайней мере там теперь не смогут наштамповать новых сноходцев, так что эти твари больше не будут появляться на свет. Эта магия теперь надежно заперта. – Потом отвел взгляд и со вздохом добавил: – На какое-то время».

Магда покачала головой.

– Не знаю. Это все, что он сказал. По возвращении из Храма Ветров он был тих и рассеян. Не уверена даже, что он хотел, чтобы я услышала эту последнюю фразу.

Что она помнила лучше всего, так это как долго он не выпускал ее из объятий, словно она была для него важнее всего на свете. Она остро тосковала по его рукам, дающим прибежище и защиту. Но почему тогда, если он так сильно беспокоился за нее и перед ним стояло столько важных проблем, почему он покончил с собой? Магда сглотнула, пытаясь избавиться от этих мыслей, чтобы не расплакаться.

– Как я и надеялся, Барах в очередной раз совершил нечто, казалось бы, невозможное и лишил их способности создавать новых сноходцев. – Лорд Рал с решительным видом посмотрел на Магду. – К сожалению, это никак не помогает нам справиться с уже существующими сноходцами. А они легко могут оказаться той бедой, что приведет к нашему уничтожению. Этой угрозе необходимо найти противодействие.

Магда знала, что это верно. Барах рассказал ей, что, когда человека заключают в конструкцию такого заклинания, магическая сила сети вплавляется в его сущность, в душу. Он отчасти остается тем же человеком, но не только. Он становится существом с небывалыми силами и способностями, от которых другие не могут защититься.

Исходя из названия, Магда сперва решила, что они пробираются в сны людей, но Барах объяснил, что дело обстоит более скверно. На самом деле они проскальзывают в бесконечно малые пустоты между мыслями, как вода просачивается в поры губки. Они не использовали сны для проникновения в сознание человека, а скорее становились для жертвы кошмаром наяву.

Встревоженная Магда отошла на несколько шагов в сторону, раздумывая. Ей не хотелось выпытывать у мужа подробности, когда он только-только вернулся. Она так радовалась тому, что он вернулся к ней невредимым, что хотела одного – обнять его.

Она вернулась.

– Может ли сноходец вторгаться в чужие мысли?

– В принципе такое возможно, однако проникнуть в разум человека довольно сложно, поэтому, чтобы облегчить себе задачу, сноходцы используют дар жертвы. По сути, они захватывают власть над врожденной магией человека и обращают ее против него. Когда в деле замешаны сноходцы, дар – опасная тягота.

– А те, кто не обладает магическим даром, как я?

– Попасть в разум человека, лишенного магических способностей, сноходцу намного сложнее и еще сложнее контролировать его. Не то чтобы это исключалось, но требует огромных усилий. Главный вопрос – зачем им это? В конце концов, сноходцы созданы в качестве оружия, поэтому от них, казалось бы, следовало ожидать поиска более значимых целей. То есть волшебников.

– Это понятно, – сказала Магда, пытаясь увязать то, что знала раньше, с тем, что узнавала сейчас. – Но ведь человек это заметит, правда? Поймет, что сноходец вторгся в его мысли?

– Нет, не обязательно.